Генерал! Ералаш перерос в бардак.
Бездорожье не даст подвести резервы…

Иосиф Бродский
"Письмо генералу Z"

По-французски гамбит - просто подножка. В шахматах - это разновидность дебюта, в котором один из игроков жертвует материал (то есть пешки и фигуры) ради стремительной атаки на вражеского короля или хотя бы длительной инициативы в игре. Возможно, величайшим гамбитчиком был некто Остап Бендер, продемонстрировавший в сеансе с васюковскими любителями умение жертвовать всем подряд и главное -  вовремя смываться с авансированным гонораром. Доподлинно известно, что гамбитные шедевры Остап создавал ввиду полного неумения играть в шахматы, а вот убегал от разъяренных любителей он вполне профессионально. Если вспомнить его блестящую рекламную кампанию о привлечении инвестиций на создание Нью-Васюков и некоторые совсем иные таланты вроде умения использовать папки с компроматом и убежденно произносить "Заграница нам поможет", то о нынешней российской ситуации можно было ничего не говорить. Просто отсылать любопытствующих к фундаментальным трудам Ильфа и Петрова. И все-таки…

На поверхности наблюдаемого российского гиперкризиса лежат следующие простые факты. 17 августа российский рубль стремительно рванул вверх с отметки "шесть с копейками" за один доллар США, на которой топтался много месяцев, как и положено уважающей себя валюте. Утром 8 сентября на так называемых электронных торгах Московской межбанковской валютной биржи он упал до уровня 19.90 - 21.50 (продажа и покупка доллара, соответственно), а среднее значение по московским пунктам обмена наличной валюты вышло на уровень 19.90  - 23.52. Если на 8 сентября официальный курс российского Центробанка составлял 18.90 (перед этим - 16.99), то на 9 сентября курс американского доллара был установлен равным 20 рублям и 82,5 копейкам. Разумеется, это не предел, и на некоторых торговых площадках уже мелькали тени ближайшего будущего - скажем, в Минске на одной из сессий межбанковских операций для нерезидентов 7 сентября доллар доходил до отметки 32 российских рубля. И пока не видно сил, которые  воспрепятствовали бы выходу доллара к концу сентября на уровень 50-60.

Разумеется, доллары стали острым дефицитом во всех российских обменных пунктах. Другой четкий показатель беды - резкий (на 70-80%) спад транспортных потоков, связанных с импортом. Резко - примерно в 3 раза - упал объем заказов на рекламу, причем участились случаи требований возврата сумм, оплаченных за постоянную рекламу авансом. Это наглядные свидетельства серьезного подрыва всей системы торгово-финансового оборота. Пошла массовая скупка бытовых товаров длительного пользования и сколь-нибудь способного к хранению продовольствия. А навстречу - массовая волна закрытия торговых точек, для которых любые операции с участием пикирующего рубля оказались крайне убыточными. Наконец, российские банки прекратили выдачи по валютным вкладам населения и предельно ограничили выдачи по вкладам рублевым, прекратили также обслуживание своих внешних валютных кредитов и раза в три снизили объемы стандартных взаиморасчетов по поручениям своих клиентов, фактически "заклинив" производственно-торговую подсистему экономики. С учетом того, что нынешняя Россия примерно на 60% зависит от импортного продовольствия, а девальвация фактически уничтожила ранее невыплаченные зарплаты (объем недоплат по России - не менее 15 млрд. долларов) и любые рублевые запасы в банках и "в чулках", нетрудно предсказать быстрое (в течение 2-3 недель) перерастание экономического гиперкризиса в гиперкризис социально-политический. Даже без учета многих иных дополнительных моментов, крайне способствующих такому перерастанию.

Детонатором российского "августовского взрыва" послужил крах гигантской пирамиды ГКО (государственных казначейских обязательств), точнее некой комбинации ГКО и внешних долгов. Грубо говоря, уже к началу 1998 года объем внутренних заимствований правительства стал так велик, что не было возможности не только этот долг отдать, но и обслужить, то есть платить по нему хотя бы проценты. Для обслуживания внутреннего долга по ГКО по закону можно привлекать только бюджетные средства. Фактически же привлекались средства, полученные в рамках зарубежных кредитов и кое-какие вновь собранные суммы новых выпусков ГКО. Что делать - российский бюджет собирался едва наполовину, да еще и сверстан был по расходам как минимум с двойным занижением.

Убийство одного человека в темном переулке - ужасное уголовное преступление. Убийство миллиона человек в ходе войны или в собственных концлагерях, как известно, большая доблесть либо в лучшем случае - "время, понимаешь, было такое…". Российскому руководству, разумеется, трудно признать, что его многолетние операции принципиально тождественны тому, что делали известные классики пирамидостроения - г-н Мавроди в рамках своего МММ или хозяйка "Властилины" г-жа Соловьева. С той только разницей, что объемы их пирамид были на 2 порядка ниже той, которую создали российские руководители. Но, к сожалению, сам механизм - тот же. В итоге Мавроди и Соловьева, реально "кинув" порядка миллиона россиян, попали под жесткий уголовный прессинг. Руководство же России, "кинув" весь вверенный ему народ целиком, вполне успешно пребывает в своих резиденциях и неспешно внушает народу, что, кроме их, ненаглядных спасти рубль (по возможности вместе с оным народом) никто больше не сумеет. Что, кстати, горячо, но без большого успеха пытались доказать и Мавроди с Соловьевой - дескать, пребывание их в офисах своих фирм куда полезней для рядовых вкладчиков, чем длительный тюремный срок.

Молодой российский премьер Сергей Кириенко попытался решить проблему с большевистской непосредственностью. Поскольку государство милостиво простило себе долги по ГКО перед отечественными банками и зарубежными инвесторами, банки тут же "вылетают в трубу" (я никак не намекаю на газпромовскую). Поэтому правительство и Центробанк просто разрешили банкам - разумеется, в необходимой для создания форс-мажорной ситуации приказной форме - валютные кредиты своим зарубежным партнерам не возвращать, а тузем…, простите, россиянам их валютные вклады выдавать только в рублях и через несколько месяцев, когда от каждого того рубля останется, дай Бог, если гривенник. Пока остается гривенника три. Так по-отечески бесцеремонно российское руководство, исходя из высших государственных интересов (из каких же еще?), в очередной раз обобрало своих граждан.

Самое любопытное заключается в том, что и это "раскулачивание" облегчения не принесло - правительству необходимо еще порядка 50 млрд. долларов для серьезного торможения кризиса. Взять их, строго говоря, негде - спустить с себя "вторую шкуру" граждане добровольно не дадут. Нужен хотя бы год-другой, чтобы у означенных граждан в очередной раз заросла "извилина памяти". Международные организации и зарубежные страны, скорее всего, ничего существенного не дадут. Главные лоббисты Ельцинской команды г-да Клинтон и Коль и без того сильно потерпели - их родные инвесторы потеряли в ходе российского кризиса примерно по 20 млрд. долларов, и это стало замечательным подарком от друга Бориса как другу Биллу к его политико-сексуальными проблемами, так и другу Гельмуту непосредственно перед выборами. Могли бы, конечно, скинуться на указанную сумму наиболее состоятельные отечественные олигархи и самые небедные чиновники. Но не скинутся - не для того они заботливо и самоотверженно, миллиончик к миллиончику, складывали свои состояния в далекие иноземные банки.

(окончание)

Генерал! Я боюсь, мы зашли в тупик.
Это -  месть пространства косой сажени.

Иосиф Бродский
"Письмо генералу Z"

Следующий акт российского финансового кризиса выглядел несколько комично, хотя, как и в любой совковой комедии, это был смех сквозь слезы. Подскочивший на торгах ММВБ почти до 21 рубля, бедный "доллар российского образца" с 10 сентября стал стремительно падать и уже к 15 сентября достиг отметки 8-67. Но вместо того, чтобы на следующий день в соответствии со строгим пожеланием спикера Государственной Думы Геннадия Селезнева скатиться на уровень 7-50, снова прыгнул вверх почти на 11 процентов. Далее последовал прыжок еще на 30%, и 17 сентября курс российского Центробанка оказался на уровне 12-45, а в обменных пунктах продажа практически отсутствующих долларов зашкалила за 16 рублей.

Все верно - игра-то была уже сделана. Никто по большому счету и не сомневался, что рост доллара в России остановить нечем. Но изъять у населения значительную часть "чулочных накоплений" в пользу бедствующих банкиров и "теневиков" можно и нужно. Ошалевшее от 3-кратной девальвации родного рубля население стало сплавлять его в самый неподходящий момент - за любые попадающиеся под руку и ежечасно дорожающие товары, в том числе и за доллар. После чего, опять-таки в самый неподходящий момент, ощутив аккуратно созданный дефицит рублей, бросилось проводить обратную операцию…

И внезапно стало осознавать - доллар был и остается настоящим дефицитом, скупленные телевизоры и кофемолки никому не нужны, банковские вклады по-прежнему в основном блокированы, а с зарплатой совсем плохо. Причем плохо не только в традиционно не получающих ее регионах, но и в богатенькой Москве, устойчиво пребывающей в тройке самых дорогих столиц мира. Более того, будучи субъектом совершенно среднего рода, российское население проявило великую крепость задним умом и легко сообразило, что временное резкое колебание доллара на фоне стабильной девальвации рубля было необходимо финансовым игрокам для выгодных расчетов по фьючерсным контрактам, трейдинг-импортерам - для очистки складов, скупщикам отечественного продовольствия - для получения сверхприбылей накануне голодной зимы. Ну, и, разумеется, всем такого же рода господам, умеющим не только играть лубочные роли "новых русских", но и считать деньги во всех обозримых карманах.

Вся эта откровенная обираловка протекала на фоне весьма зрелищного правительственного кризиса, в результате которого Ельцин вынужден был назначить премьером министра иностранных дел Евгения Примакова, чья кандидатура была фактически предварительно согласована с обеими палатами парламента. Формально это выглядело, как консенсус двух ветвей власти, фактически же - крупнейшим за всю его президентскую биографию поражением Ельцина. Впрочем, не столько поражением, сколько платой за собственную неадекватность. Хотя суть дела, конечно же, не в личных проблемах выбившегося из сил президента.

Россия вступила в третью фазу процесса пеРЕформСТАВРАЦИИ. Некогда, в 1991 году - как раз на рубеже осени, - ПЕРЕСТРОЙКА бурно переросла в пеРЕФОРМОстройку. Теперь круг как бы логически замкнулся. В одно прекрасное утро вышеупомянутое российское население проснулось  под руководством замечательно подобранных  первых лиц. Первые два лица номенклатурной национальности (президент Ельцин и премьер Примаков) - бывшие кандидаты в члены Политбюро, далее -  спикер верхней палаты и бывший секретарь ЦК КПСС Егор Строев, далее - спикер Госдумы и бывший главный редактор "Правды" (что вполне соответствовало рангу секретаря ЦК) Геннадий Селезнев. Плюс, занимавший  как ранее, так и теперь высокие посты в коммунистической иерархии первый вице-премьер Юрий Маслюков. Плюс лидер компартии России и крупнейшей думской фракции Геннадий Зюганов, который держит контрольный пакет Госдумы совместно с лидером депутатской группы "Народовластие" Николаем Рыжковым, бывшим членом Политбюро и премьером правительства в горбачевскую эпоху. Плюс лидер ЛДПР и второй по численности думской фракции г-н Жириновский - плод совместного гениального фантазма КПСС-овских и КГБ-шных мудрецов…Плюс многочисленные личики КПСС-овской и комсомольской гвардии, мелькающие в кабинетах власти, офисах нефтегазодоильных концернов, банков и совместных предприятий. Забыл указать - бывшей такой-то гвардии? Нет, не забыл. Строго говоря, гвардия не бывает бывшей.

По сути, происшедшее даже трудно назвать переворотом. Большевистская номенклатура выполнила свою реальную перестроечную задачу - сохранила власть и обрела громадные личные состояния. Ценой больших потерь - особо высокоидейные и оттого совсем уж очевидные идиоты были отброшены и от власти, и от кормушек. Были посланы куда подальше все эти пламенные борцы за национальное освобождение на базе социализма в третьем мире. И те товарищи по классовой борьбе в странах развитого и оттого особо аппетитно загнивающего капитализма, которые оказались неспособными к оперативной прокачке денег через свои банковские счета. Были распущены внешние бараки соцлагеря - так называемые страны народной демократии. А потом был разломан и главный барак величайшей пенитенциарной конструкции - СССР. И теперь на глазах разламывается Россия. Большевики не пожалели ее ни в первой, ни во второй мировой войнах и сейчас не пожалеют. Для самых вертких из них воплотилась заветная ленинская мечта о мировой революции - это когда можно со своими миллионами спокойно осесть в какой-нибудь цивилизованной стране и назло проклятым буржуям не беспокоить себя, своих детей и внуков пошлыми заботами о хлебе насущном.

Конечно, правительство Примакова оказалось в незавидной ситуации. Нечем поддерживать курс рубля, нечем отдавать внутренние и внешние долги, нечем платить зарплаты, не на что содержать врачей, учителей, военных и пенсионеров.

Запад в лучшем случае подаст через месяц-другой так называемую сентябрьскую траншу так называемого чубайсовского кредита, а эти примерно 4,5 млрд. долларов - менее десятой доли того, что потребно для серьезного преодоления кризиса. Академики-экономисты бодро выползают из тени отброшенных в сторону младших научных сотрудников, пытавшихся осуществить кое-какие реформы. Выползут и будут писать обстоятельные и глубокомысленные докладные записки в действующее Политбюро. Примерно те же по объему и по качеству, что писались ими же в 70-е и 80-е годы, и примерно с теми же результатами.

В свое время большевики ухитрились вульгаризировать и довести до соответствующего абсурда марксистскую экономическую модель, позже - кейнсианскую. Теперь они столь же успешно опошлили монетаризм. И будут долго и заливисто убеждать друг друга в тех бедах, которые привнесли в Россию молодые реформаторы. Хотя беда последних проистекала не столько из молодости, сколько из некого обольшевичивания мышления, привнесенного именно их учителями и старшими коллегами. Теперь восторжествовавшим старшим товарищам придется вульгаризировать еще что-нибудь - скажем, какой-то особый латиноамериканский или африканский вариант преодоления кризиса, что под чутким руководством нового Политбюро позволит сделать означенный кризис предельно непреодолимым.

Проблема вообще-то не в модели, а в том, что большевики приходят к власти вместе с кризисом и умирают немедленно вместе с ним (понятное дело, в политическом смысле!). Кризис - единственная форма существования большевизма, и ничего кроме кризиса он породить не способен, и не способен бороться с кризисом иначе, как всемерно усиливая его, превращая в перманентное действо по назначению  виновных с воодушевленной декламацией тех или иных банальностей. Вспомним хотя бы, как осерчал самый откровенный из большевиков - Иосиф Сталин, когда в его окружении появились нездоровые идеи насчет, того, что пора бы прекратить классовую борьбу и просто пожить. Осерчал - вплоть до тотальных репрессий 1937-го и совместного с Гитлером раздела Европы.  Многолетний заботливо культивируемый кризис - это социогенетические трансформации того самого парадоксального простого народа, который несет нарастающие потери и, тем не менее, любым своим свободным волеизъявлением стимулирует усиление кризиса, входя как бы в режим социосуицида.