ПАРАДОКСЫ ДЕМОКРАТИИ

Режим, стремящийся максимально расширить и укрепить свою власть в стране, а главное - уйти от всякого контроля и возможной ответственности, всегда выстраивает специфические защитные идеологемы, точнее, идеолого-силовые конструкции. В основном, они весьма примитивны, но в этом заключена и их сила. Очень существенно, что обычно они основаны на мифах, которые воспринимаются в обществах "молодой демократии" как едва ли не самоочевидная философия. 

Основной миф для внутреннего использования выглядит примерно так. Президент избран большинством народа (еще лучше - абсолютным большинством!), и меньшинство должно, безусловно, подчиниться этому выбору. Президенту доверено выражать мнение всего народа (большинства плюс подчинившееся меньшинство), а потому только этот самый народ на следующих выборах (или в ходе соответствующего референдума) может оценить деятельность своего лидера. И не перед кем другим Президент никакой ответственности нести не может, а потому всякая там оппозиция, открыто критикующая его и даже пытающаяся поставить вопрос о досрочном лишении полномочий, по определению, антинародна и заслуживает многообразных кар. И уж как минимум должна быть изгнана из системы государственной власти.        

Разумеется, эта "самоочевидная" конструкция основана на глубоко ошибочном понимании современной демократии. Определяющим в ней является отнюдь не всеобщее избирательное право и не мажорантное принятие решений по выраженной тайным голосованием воле большинства. Это важные принципы той конвенции, которую мы представляем в качестве народовластия, но они входят в некую сложную систему принципов и могут применяться лишь в той мере, в которой не разрушают эту систему. Главная проблема демократии - обеспечение контрольно-корректировочного механизма, позволяющего удерживать любого всенародно избранного лидера в определенном правовом коридоре. Он должен действовать в рамках принятого законодательства и принятых алгоритмов трансформации этого законодательства. Разумеется, это имеет смысл в том случае, когда государство и все общество строится на основе правовой системы. И, разумеется, подобный подход тем глубже воспринимается электоратом, чем больший круг избирателей наделен "страховочным мышлением". Но сама правовая система и, тем более, ее страховочная часть - результат довольно высокого развития общественных отношений, основанного на мирном согласовании многообразных интересов и на владении собственностью в широком смысле слова. То есть речь идет о демосе, а не об охлосе, которому "нечего терять, кроме своих цепей" (хотя и цепи там тоже не свои).    

Другой важнейший аспект современной демократии заключен в соотношении электорального большинства с интересами всевозможных меньшинств. Сложность управления современным обществом связана как раз с необходимостью многоуровневого согласования интересов весьма различных групп населения и отдельных индивидов. Человек, проголосовавший на выборах вместе с большинством соотечественников и даже гордящийся своей принадлежностью к упомянутому электоральному большинству, так или иначе, входит в огромное количество меньшинств - как индивид и член семьи, как член отраслевого профсоюза и общества любителей собак, работник, скажем, электронного предприятия и постоянный читатель такой-то газеты и т.д., и т. п. Через некоторое время он может оказаться на грани психического срыва, обнаружив, что всенародно избранный лидер от имени родного большинства не обращает внимания на то, что "большевика" безнаказанно избивает милиция, в семье - постоянные скандалы по причине хронического безденежья, профсоюз разогнан, содержание собак запрещено или увязано с большим налогом, то, что выплачивают в кассе электронного предприятия - слезы, а не зарплата, а любимая газета закрыта. И вообще все меньшинства подавлены, а процветает лишь маленькая группка людей в окружении вождя, то есть фактически большинство начинает жестоко  расплачиваться за краткосрочное удовольствие от одержанной победы. Иными словами, игра в абсолютизацию прав большинства крайне опасна - при выходе за рамки правовой системы с надежно встроенным и хорошо защищенным  контрольно-корректировочным механизмом она легко превращает идею такой  абсолютизации в одну из опаснейших шовинистических идей. 

На самом деле, бесконтрольный лидер без особого труда монополизирует право выступать от имени большинства и в меру ловкости своих идеологов как бы  отождествляет себя в глазах простого народа с этим большинством. Более того, он интенсивно устраняет своих возможных конкурентов и всячески наращивает мощь охранных систем - чиновничьей "вертикали" и силовых структур. И старается обеспечить свою реальную несменяемость - строго контролируемый результат любых последующих выборно-референдумных мероприятий. Реализуется один из древних парадоксов демократии - формально вполне демократическим путем к власти приходят силы, фактически надолго уничтожающие основные принципы демократии в своей стране, практически же подменяющие их незамысловатыми декорациями для демонстрации своих "достижений" перед внешним миром. 

Мы не планируем здесь серьезный экскурс по временам и странам, доставляющий множество иллюстраций к обозначенным проблемам. Но проблемы имеют действительно древние корни. Еще древние греки уловили закономерность, согласно которой очень многие демократически избранные свободными гражданами правители полисов становились тиранами, превосходя творимыми безобразиями и злодействами наследственных царей. Впрочем, этнографический анализ показал, что подобное практически со стопроцентной вероятностью происходило на более ранних стадиях социальной эволюции ("военные демократии" у североамериканских индейцев и т.п.). Учебный пример разрушения контрольно-корректировочной системы в Древнем Риме - последовательная деятельность Юлия Цезаря и Октавиана Августа, превратившая демократическую республику в имперскую диктатуру при формальном сохранении многих республиканских институтов. Что открыло дорогу к фантастически жестокой эпохе Тиберия, Калигулы, Нерона. Формально вполне демократическим путем завершила свой путь Веймарская республика и в результате на Германию опустилась 12-летняя ночь гитлеровской диктатуры. Другой ряд примеров - европейские монархии (Великобритания, Нидерланды, Бельгия, Испания и другие), демонстрирующие высочайший уровень демократических институтов. Секрет совмещения - именно в мощных контрольно-корректировочных механизмах, введенных в государственные структуры этих стран. 

Основной миф, эксплуатируемый "на экспорт", основан на почти истерической абсолютизации суверенитета своей страны. Грубо говоря, "батьке все дозволено в своей хате", а всякая попытка ближних или дальних соседей попенять ему на "квартирное хулиганство" встречает жесткий пропагандистский отпор - вмешательство во внутренние дела независимого государства, происки мирового капитализма, империализма и сионизма и прочее в этом роде. Попросту говоря, диктаторский режим не желает связывать себя не только внутренним, но и внешним контролем. 

Разумеется, этот подход в конце ХХ века лишен глубокого смысла хотя бы потому, что суверенитет понимается сейчас как некая международная конвенция, применение которой ограничено неким оптимальным правовым коридором. На суверенной территории нельзя производить нечто, несущее региональную или глобальную опасность. Скажем, выбросы экологически вредного производства способны нанести вред населению соседних стран, и вполне естественно, что эти соседи и их союзники будут оказывать нарастающее давление с целью закрытия вредного производства или его модернизации до безопасного уровня. А кому могут понравиться опыты с ртутью или взрывчатыми веществами в соседней квартире? Или постоянно проводимые испытания автомобильных двигателей? Кому может нравиться буйный сосед, намертво подавивший контрольно-корректировочные функции собственной семьи? Надо, наконец, просто выполнять подписанные международные договоры, которые в цивилизованном международном праве приоритетны относительно национального законодательства. Режим, нацеленный на бесконтрольную тотальную власть, конечно же, не может удовлетвориться ролью определенной подсистемы мирового политико-правового пространства и, как правило, легко нарушает любые соглашения, не связанные с получением этим режимом непосредственных материальных и идеологических выгод. И нарывается на все более ужесточающиеся санкции со стороны зарубежных партнеров. И, соответственно, сам ожесточается - усиливает внутренние репрессии, демонстрирует угрожающее поведение в отношении тех, кто пытается вести "воспитательную работу", размышляет вслух о создании чего-то вроде "железного занавеса", заявляет о близящемся создании каких суперкоалиций (скажем, славянских или даже славяно-индо-ирано-китайских) против НАТО, США, Евросоюза и прочих нарушителей диктаторского благоденствия. Проблема проблем заключается в том, какого формата санкции может применять международное сообщество, если режим не проявляет реальной внешней агрессивности, но крайне активен в подавлении внутренних демократически ориентированных сил? И представляет вполне определенную опасность в качестве источника политической инфекции для стран с близким уровнем политического и экономического развития, подталкивает их своим примером (а подчас и гораздо более конкретными формами поддержки) к усилению диктаторско-тоталитарных тенденций?

(продолжение следует)