Долго Троя в положении осадном
Оставалась неприступною твердыней,
Но троянцы не поверили Кассандре, -
Троя, может быть, стояла б и поныне. 

                               Владимир Высоцкий,

                     "Песня о вещей Кассандре"

Во все времена эта проблема - отчего ж не поверили? - мучила и современников, и особенно потомков. Внешне она довольно проста и даже романтична - надо прислушиваться к пророчествам, пусть и не слишком приятным, и да здравствуют пророки, идущие сквозь мучения и непонимание. А, по сути, - необычайно глубока и актуальна. Ибо за ней - не только наши повседневные попытки "угадать" более или менее полезные шаги к лучшему собственному будущему и даже не весьма крупные ставки в политических и экономических "фьючерсных играх". За ней - стратегия глобального выживания и развития. В условиях глобализации и резкого нарастания темпа принятия ответственных решений цена ошибки предельно велика - можно лишиться не только Трои, но всей планеты. Во всяком случае, той тоненькой пленки биосоциальных структур, которая, упаси Господи, просто не успеет ответить на вопрос: отчего ж не поверили?

Футурогенная культура

Всякое знание футурогенно по своей природе в том смысле, что ориентировано на предсказание поведения той или иной системы в будущем. Вся известная гносеологическая эволюция человека связана с расширением прогностического горизонта и соответствующему закреплению видовых преимуществ homo sapiens, заложенных в структуре его мощного мозга. В этом плане можно говорить о футурогенности всей человеческой культуры. Всякий созданный в ней материальный, энергетический или информационный объект непременно содержит некую совокупность поведенческих сценариев, доступных создателю. Это обстоятельство особо наглядно проступает в алгоритмах обучения - трансляции социокультурных кодов, способствующих усилению адаптации отдельного индивида и определенных сообществ к широкому кругу вероятных ситуаций.

Грубо говоря, именно прогностические способности выделили некогда человека из животного мира - как наиболее сложную систему, способную моделировать поведение любых конкурентов по биосфере с точностью и оперативностью, которые этим конкурентам были недоступны. В определенном смысле этот же механизм обеспечил впоследствии преимущества усложняющихся цивилизаций над слишком стабилизировавшимися охотничье-собирательскими сообществами. И он же позволяет хорошо объяснить зафиксированный даже древнейшей историей обширный интерес к исследованию многих внешне весьма абстрактных моделей и концепций типа загробной жизни. А заодно, скажем, и сосуществование в современном мире высокоразвитой науки с явными паранаучными явлениями вроде астрологии. Во всех случаях нетрудно отыскать следы мощного социального заказа на предсказания и разработку соответствующей теоретической базы. И во всех случаях отчетливо прослеживается мощная суггестивно-программирующая функция прогноза, нередко позволяющая использовать заведомо примитивные и просто неадекватные модели для достижения вполне осязаемой социальной реструктуризации.

Разумеется, футурогенность культуры актуализирована лишь в недавние времена. При невысоких темпах развития древних цивилизаций - низком относительно уже накопленного объема приросте нового знания в течение жизни одного поколения - доминировала скорее ретрогенность, ориентация на прошлое. Что и соответствовало религиозному мировоззрению в его преимущественно теистической традиции. Предсказания делались как пророчества - данные свыше откровения, которые пророк просто транслировал. Позднее в связи с интенсивным развитием техногенной сферы в рамках научного мировоззрения и его деистической основы сложилась своеобразная ориентация на настоящее - построение динамического закона, позволяющего делать весьма точные предсказания о поведении сравнительно простых объектов и процессов. Попытки применить аналогичный подход к сверхсложным системам типа человека и социальных структур на фоне очень высокого темпа прироста знания, собственно, и привели к футурогенным представлениям. И потребовали весьма непростого перехода к мировоззрению автоэволюционному, допускающему трансформации наблюдателя. В предшествующих моделях он как бы фиксировался на том уровне, на котором возник из активности Создателя или в ходе естественного отбора. Теперь он сам становится элементом футурогенной культуры.

Вполне очевидно, что на этой стадии роль прогноза с максимально удаленным горизонтом чрезвычайно возрастает - в некотором плане игрок попадает внутрь игры.

Футурогенная причинность

Поведение сверхсложных рефлексирующих систем приходится моделировать с учетом футурогенной причинности, принципа несколько более сложного, чем обычная физическая причинность, ограниченная предысторией состояния объекта. Впрочем, данное усложнение достаточно очевидно, и может быть пояснено едва ли не на бытовом уровне. В отличие, скажем, от астероида, движение которого полностью описывается уравнениями небесной механики, если известно его начальное положение среди небесных тел и начальная скорость,  космический корабль может менять свою траекторию в зависимости от сценария полета, который выбран экипажем и не обязательно известен внешнему наблюдателю. В сущности, любой наш шаг в жизни связан с выбором того или иного сценария  собственного развития и, конечно, зависит от количества и качества виртуальных картинок будущего, формирующихся нашим мозгом. Часть из них основана на личном предыдущем опыте, другая часть является индуцированной, она транслирована из других источников. В любом случае мы должны рассчитывать на некий особый вариант реализации, не сводящийся, строго говоря, ни к одной из уже имеющихся картинок. И испытываем известный приступ гордости, если сумели заранее синтезировать нечто, очень похожее на реальное  воплощение. Но в данном случае проблемы нестандартной причинности интересуют нас в относительно узком смысле.

Понятно, что хорошее образование и богатый личный опыт позволяют использовать приличный спектр стандартных сценариев, а четко считающий мозг производить полезный отбор и синтез. Однако, это, как говорится, не гарантирует должную порцию счастья.

Эффект Кассандры

Проблема в том, что среди имеющихся у нас индуцированных сценариев могут присутствовать и некие опасные элементы, назовем их зомбионы (разумеется, ради шутки!). Грубо говоря, это не чье-то объективное восприятие какого-то события, а специально скомпонованная информация, стимулирующая принятие решения, полезного автору зомбиона (в каком смысле полезного - особый вопрос). Перейдем на следующий уровень рефлексивной игры - мы знаем, что такие элементы существуют, более того, мы имеем основания считать конкретные картинки зомбионами с ненулевой вероятностью. Как быть?

Особую пикантность можно ощутить в ситуации, когда нас предупреждают о некой опасности - действительно предупреждают или просто хотят предотвратить некое наше действие, которое полезно для нас и в каком-то смысле представляет опасность (реальную или воображаемую) для автора зомбиона?

Если сделать шаг сквозь флер великой легенды о Троянской войне, перед троянским руководством лежал измотанный осадой город. Отказ от дара вроде бы присмиревших греков - оскорбление. И почти наверняка новый виток войны. А вдруг симпатичная Кассандра - настоящий "ястреб" или хуже того платный шпион-провокатор тех же греков? Или она права хотя бы потому, что всегда все правильно предсказывала? А почему оно так - юная девчонка права, а великие военачальники и, так сказать, лидеры нации как бы слепые? Быть не может… Итог известен.

Если говорить серьезно, проблема существует и обретает чудовищные масштабы на пороге футурогенной эры. Естественный иммунитет против индуцированных сценариев исключительно важен. Но иммунопрофицит (как и более известный иммунодефицит) может быть весьма опасен. Используя медицинский образ, он отторгает любой самый жизненно важный пересаженный орган. И даже высочайшее мастерство хирурга ничем помочь не может. Хотя бы временно необходимо применять сильные иммунодепрессанты, и пока нет никаких гарантий, что их инъекции удастся приостановить. Кстати, вопрос об их применении - типично экспертный. Оценивать дозировку и режим инъекций могут только врачи высочайшей квалификации. Было бы забавно вынести этот вопрос на  всенародное голосование, а, с точки зрения больного, - просто преступно.

Это к тому, что вступление в футурогенную эру будет сопровождаться стремительным нарастанием влияния экспертных прогностических групп, способных разобраться с эффектом Кассандры на нынешнем витке истории. Мы еще не разобрались, скажем, с проблемами клонирования людей и пересадки мозга - в моральном плане, в техническом смысле это осуществимые операции. А в не столь уж далекой перспективе - изменение человеческих генов, например, в направлении усложнения структуры мозга. От шимпанзе нас отличает всего около 1.5% хромосомного состава… Ради новых ментальных горизонтов стоит приложить практически любые прогностические усилия.

Да, собственно, не так уж необходимо концентрировать внимание лишь на таких высоких полетах. Достаточно сопоставить количество организаций и профессиональных ученых, сосредоточенных в сфере исследований будущего - от стратегических панорам до моделей эволюции отдельных технологий - в Первом Мире и во всех остальных странах. Они уже в постиндустриальной информационной эпохе, многие другие как-то не успели закрепиться и в эпохе индустриальной…

Вместо резюме

Я хотел подчеркнуть, что в глобальном масштабе нас ждут очень непростые времена. XXI век готовит нам не столько новые поколения известных вещей, сколько новое видение мира в целом и человека в нем в частности. Беларуси придется вприпрыжку срезать углы, чтобы окончательно не прописаться на обочине цивилизации, где она, кажется, расположилась всерьез и надолго. Истории известны сотни племен и цивилизаций, уравновесившихся в нишах имени 10-го тысячелетия до нашей эры или недавнего и уже очень далекого от нас 19-го века. Когда-то их вожди пренебрегли футурогенными элементами собственных культур во имя консервации определенных режимов на столетия и даже тысячелетия. Как свидетельствуют антропологи и этнографы, некоторые из них добились фантастических успехов - застывшее или даже обратившееся вспять развитие можно изучать, как в машине времени.