Мы часто говорим: белорусские экономические реформы пошли как-то не так. Вроде бы существует некое подобие рынка и частной собственности, но, увы, то, что мы наблюдаем, - далеко не Европа. Более того, если до поры до времени мы все-таки ощущали сближение, теперь невооруженным глазом видно движение вспять. На первый взгляд, хороший пример - соседняя Россия, где прошла массовая приватизация, цены весьма либеральны, а московские витрины ломятся от самого разнообразного товара. Но и там существует весьма оправданное недовольство реальным положением дел - и среди серьезных экономистов, и среди подавляющего большинства населения. Нечто в этом же роде наблюдается у наших южных соседей - на Украине. "Витринный рынок" при очень странных явлениях в торгово-финансовой сфере, оставляющих ощущение ненадолго отложенного взрыва.

С другой стороны, все государства Большого Славянского Треугольника, как и всего СНГ, ведут активную охоту за инвестициями, вполне справедливо полагая, что именно в них заключена развязка большинства проблем. В Беларуси президентские структуры и Министерство иностранных дел стали уже своеобразными мастерами многочисленных  пышных шоу "инвестиционного соблазнения", гастролирующими от Токио до Нью-Йорка. Впрочем, без особых положительных результатов. Более того, скажу откровенно - и без сколь-нибудь серьезных надежд на успех. Попробуем понять, в чем тут дело, почему высоко достоверен этот простой пессимистический прогноз.

В период реформенной эйфории начала 90-х многим казалось, что во всем пространстве от Праги до Владивостока нужно принять ряд очевидных мер, и процветание вместе с европейским уровнем жизни будет обеспечено в кратчайшие сроки. Необходима была либерализация цен, чтобы цена на любой товар устанавливалась по рыночному балансу спроса и предложения. Что вполне логично, ибо без такого баланса нет собственно рынка - лишь сплошное административно-командное регулирование. Необходима была массовая приватизация собственности. Что опять-таки совершенно логично, поскольку собственность должна перейти в руки частных предпринимателей, которые намерены заместить государство в решении экономических задач. Еще одно важнейшее обстоятельство - огромный объем собственности должен поступить на рынок в качестве товарного обеспечения денежной массы.  Далее - такая важнейшая мера, как стабилизация денежной единицы (в нашем случае - рубля, позже прозванного "зайцем"). Попросту говоря, цены должны стать не только свободными, но и достаточно стабильными, чтобы их эффективный рост, определяющий уровень инфляции, был относительно мал. Скажем,  в пределах 2-3% в год, как у "твердых валют" типа доллара, или на худой конец - не более 10-15% в год, как у так называемых "мягких валют". Кроме того, в стране нужно обеспечить весьма умеренные налоговые ставки, чтобы бизнес в ней был привлекателен с точки зрения получения прибыли. Наконец, полезно ввести серьезные налоговые льготы для иностранных предприятий. Тогда они прольют на страну огромные инвестиционные потоки. И уж наверняка такой разумной стране будут без особых проблем даваться любые кредиты - как международными организациями типа Всемирного Банка, так и крупными частными банками.

Однако реальное применение этой схемы в странах СНГ и даже в особо смелой и богатой России натолкнулось на серьезные препятствия. Либерализация цен привела к уничтожению всех частных и корпоративных накоплений, которые владельцы имели неосторожность хранить в рублевом виде (не столь уж важно - в сбербанке или в чулке). Получился своеобразный инфляционный взрыв - приватизация не была своевременно запущена, и гигантские денежные потоки не имели "естественного поглотителя" в форме собственности соответствующих масштабов. Но это лишь одна часть правды. Другая - в том, что полученные в результате либерализации цен сверхприбыли в основном не были пущены на реинвестирование экономики, а после конвертации в подавляющем большинстве случаев выведены за рубеж. Так называемая ваучерная приватизация привела к тому, что вся сколь-нибудь прибыльная собственность либо осталась под контролем Кремля (то есть Ельцина и его ближайшего окружения), либо перешла в руки небольшого круга высшей номенклатуры и тех посредников, которые первоначально действовали в пользу этого самого круга. Впрочем, наиболее способные посредники быстро оттеснили многих своих заказчиков и обрели огромные средства и влияние  общероссийском масштабе. Все чудесно возникшие так называемые олигархи  - из их числа (Березовский, Потанин, Абрамович, Гусинский, Ходорковский и т.п.). Но мы сейчас не о категории справедливости. Проблема в том, что даже в результате последовавшей затем относительной стабилизации российского рубля и налогового законодательства с обилием "льготных прорех" инвестиционные потоки по большому счету в Россию так и не хлынули. Точнее, те, что появились, имели крайне специфическую форму стимуляторов для вывоза из России топливно-сырьевых ресурсов.  Льготы ряду национальных организаций и компаний привели по большей части к фантастическому расцвету коррупции и криминализации крупного бизнеса. Льготы иностранным фирмам резко усилили форинизацию капитала, то есть массовую регистрацию российскими бизнесменами зарубежных фирм (преимущественно в безналоговых зонах) с последующей "откачкой" туда основной части прибыли. После печально знаменитого августовского кризиса 1998 года все эти момента как бы проявились наглядно - многие инвесторы были наказаны фактической потерей своих вкладов. А Россия осталась один н один с валовым внутренним продуктом того же порядка, что и Бельгия (которая в 14,5 раз меньше по населению и в 560 раз - по территории) и внешним долгом порядка того же годового ВВП, с огромной полуголодной армией, кавказскими войнами, вымирающим в темпе порядка 1% в год населением. И вообще на пороге стремительного распада. И даже с кредитами оказалось не все так просто - строго говоря, их дают сейчас лишь по политическим мотивам. Поскольку Запад боится прихода к власти красно-коричневых сил, способных осуществить реставрацию лагерной России.

Белорусский вариант развития реформ в некотором плане наглядно подтвердил, что Западу действительно есть чего бояться. Беларусь фактически начала реставрацию, пройдя где-то половину российского пути. Массовая приватизация так и не была осуществлена, что заведомо сводило рыночные отношения к минимуму (который, возможно, и был назван вполне достойно "социалистическим рынком" или "рыночным социализмом"). Либерализация цен была в значительной мере "отыграна назад", один из первых шагов Президентуры - введение административного регулирования цен, что фактически вообще ликвидирует рынок в цивилизованном понимании. Попытка правительства Чигиря и Национального банка под руководством Богданкевича добиться относительной стабилизации рубля сбила гиперинфляцию, но в отсутствии потока инвестиций последствия этой операции, естественно, не смогли выдержать отечественные производители, прежде всего - экспортеры. И тогда последовало самое опасное (но с позиций Главного Реставратора вполне логичное) решение - создать "инвестиционный потенциал" с помощью печатного станка. Что опять же возвратило нас к гиперинфляции (не менее 10-11% в месяц, 314- 350 % в год, что соответствует реальному ополовиниваю любого вклада в сбербанке в течение года), постоянной девальвации "зайчика" (примерно в 160 раз за 5 лет) и катастрофическому дефициту валюты. И осталось сделать совсем немного декрето-указовских шагов по нынешнему белорусскому пути, чтобы полностью переместиться в эпоху "зрелого социализма", а потом - куда-нибудь ближе к послевоенной разрухе.

На мой взгляд, вряд ли имеет смысл обсуждать вариант перехода Беларуси на наблюдавшийся до сих пор российский путь - это тупик с взрывным распадом России либо опять-таки не слишком сложный переход на белорусский путь. Относительная привлекательность российской ситуации связана лишь с тем, что несколько олигархических групп, стремительно набравших известную мощь на торговле топливно-сырьевыми ресурсами и бюджетными средствами, в какой-то мере ограничивают гигантскую президентскую власть. И эта квазидемократия сможет дожить лишь до следующего более энергичного президента, решившего изничтожить указанные группы. Для Беларуси аналог подобной квазидемократии не только нежелателен, но и невозможен в принципе - нет источников столь быстрого обогащения. Беларуси подошел бы нормальный путь создания подобающих политико-правовых условий для полноценных реформ.