Беларусь в гипералармическом поле

Наблюдаемые особенности белорусской ситуации порождают мрачноватые предсказания, и все более размываются надежды узреть свет в конце туннеля. Который вполне может оказаться пучком искр из глаз в результате столкновения с непреодолимой стенкой.

По сравнению со стартовым для отечественной Президентуры 1994 годом в 1999 году Беларусь потеряла более 40% урожая зерновых. Валютного резерва порядка ($ 300 миллионов) для компенсации потерь просто нет. Если не голод в буквальном смысле, то серьезные продовольственные дефициты представляются весьма вероятными. Весьма велик риск, получив зимой некоторое изобилие мяса, остаться к весне почти без поголовья коров и свиней. Не менее велик риск существенного снижения энергопотребления в самый тяжелый зимний период - из-за недостатка газа, нефти и электроэнергии. Для закупки необходимых запасов и минимальной компенсации накопившихся долгов необходимо еще порядка $ 200 миллионов. Разумеется, отсутствующих. Что делает вполне вероятным веерное отключение света в домах и снижение температуры в отопительных системах, остановку многих предприятий. Получить соответствующие суммы в кредит практически невозможно - имеющий деньги Запад серьезно недоволен антизападным шапкозакидательством Президентуры. Россия, концентрирующая все небогатые финансовые ресурсы на второй чеченской войне, уже стартовавшем парламентско-президентском выборном марафоне, попытках затормозить собственную дезинтеграцию и сама остро нуждающаяся  мощной кредитно-инвестиционной поддержке Запада, не намерена выделять Беларуси сколь-нибудь существенные товарно-денежные кредиты.

С другой стороны, возрастает социопсихологическое давление не просто крайне низких, а явно криминогенных легальных зарплат, стимулирующих "теневую" экономику в целом и гиперкоррупцию формально нищих чиновников в частности. Повысить реальную зарплату практически невозможно - всякое номинальное повышение даст новый инфляционный виток на фоне наблюдаемой гиперинфляции (порядка 111% среднемесячно, то есть порядка 350% в год). Но и сдерживать ее административными мерами уже не удается - критически велико количество убыточных и низкорентабельных предприятий. Гиперинфляция как минимум ополовинивает в течение года рублевые депозиты населения (примерно 25 триллионов рублей на вкладах "срочных" и "до востребования"), что эквивалентно экспроприации государством $ 20-25 млн. по рыночному курсу и в любой момент грозит массовым извлечением средств "прозревшим" простонародьем ("непростые люди" сбербанковским  мазохизмом не увлекаются).  

Критическое состояние сбыта продукции в целом и особенно экспортно-импортной компоненты усиливает девальвационные тенденции. Отсутствие валюты просто не позволяет поддерживать белорусский рубль в устойчивом состоянии, и его девальвация до знакового уровня порядка $ 1 = 1 млн. рублей в течение осени-99 весьма вероятна.

В конечном счете, эти обстоятельства толкают режим к той или иной форме экспроприации валютных депозитов населения (порядка $ 180 млн.) и особенно - "валюты в чулке". Таковой вряд ли больше $ 1-1,5 млрд., что, на самом деле, определяет крайне низкий уровень жизненно важного резерва (порядка $ 100-150 на душу населения). Но ее нужно "вытянуть на свет божий", то есть привлечь на банковские счета и, а там неким образом заблокировать, объявив, скажем, чрезвычайное экономическое положение в стране. Радикальный метод - запрет на хранение наличной СКВ под угрозой жесткого уголовного наказания в духе советских времен. К сожалению, этот сценарий - полная национализация наличной СКВ - представляется весьма вероятным. Как и неизбежно связанное с такой грандиозной экспроприацией резкое усиление репрессий - сначала для подавления массового недовольства экспроприацией единственно надежного средства накопления и реального обеспечения зарубежных поездок, а потом - с целью банального трудового принуждения.

Обозначенный экспроприационно-репрессионный сценарий, безусловно, значительно усилит негативные тенденции и в среднесрочной перспективе. Естественных (не связанных с работой печатного станка Нацбанка) инвестиций нет и сейчас, и это блокирует жизненно необходимое преобразование физически и морально изношенных основных фондов. А, следовательно, - выпуск конкурентоспособной и высоколиквидной продукции мирового уровня. В современном технологически крайне динамичном мире Беларусь рискует полностью вылететь из мирового рынка со своей материало- и энергоемкой продукцией при весьма низкой ее наукоемкости. И, соответственно, еще интенсивней коллапсировать, трансформируясь в своеобразную Красную Дыру (Красно-коричневую?) в мировом политико-правовом пространстве.

Сомнительным, но, возможно, единственным утешением для долгосрочной отечественной перспективы может послужить известный афоризм - "жить будем плохо, но недолго". Действительно, за последние 7 лет четко обозначилась тенденция вымирания страны. С 1993 года суммарная разность количества смертей и рождений превысила 220 тысяч человек, причем процесс развивается со значительным ускорением порядка 10 тысяч в год за год (с примерно 19 тыс. в 1993 году до 60-70 тыс., ожидаемых в 1999 году). Если эта тенденция сохранится, "ополовинивание" Беларуси займет примерно четверть века, а "полный финиш" наступит примерно через 40 лет. О тех же временных порядках говорит и наблюдаемое сокращение средней продолжительности жизни примерно на год в течение года.

Разумеется, здесь описано то, что называют гипералармическим прогнозом, если угодно, сигналом сверхтревоги. Сигналы такого рода исключительно важны - это что-то вроде упреждающего болевого импульса, который свидетельствует о серьезном, возможно, смертельно опасном неблагополучии всего организма.

По-моему, Беларусь втягивается в некую воронку антипрогресса и рискует надолго застрять среди "цивилизаций на обочине", если вообще не исчезнуть. Парадоксально, но факт - наше руководство, более или менее пышно итожа свою пятилетку гигантской власти, предпочитает вообще замалчивать, что 90% отмеченных потерь падает именно на этот период. Возможно, у Президента, Совета Безопасности и Минздрава есть более серьезные проблемы, чем интенсивное вымирание страны. Например, борьба с оппозицией, которая, быть может, коряво и не всегда вежливо пытается объяснить, что наша Беларусь не должна спешить на кладбище. Как бы жестоко это ни звучало, режим, главное занятие которого - уничтожение всех независимых контрольно-корректировочных подсистем государства и общества в целом, обречен, что и слава Богу. Обречен на быструю (увы, в исторических масштабах) гибель по общесистемным соображениям, поскольку в быстро усложняющемся мире бесконтрольный лидер не способен выдержать необходимый темп корректировок и неизбежно топит себя и в некоторых случаях, увы, вместе со своим кораблем. 

И отчетливое понимание надвинувшейся беды - первый реальный шаг к преодолению весьма вероятных негативных сценариев. Дело не в том, чтобы такими сценариями кого-то испугать, внушая их неизбежность и в какой-то мере парализуя волю. Как раз наоборот - предупреждения, шире говоря, технологии футурошока  должны стимулировать поиск иных путей, ведущих к приемлемому будущему.

Поэтому, прежде всего, мы попробуем очертить контуры того мира, из которого, совсем как на государственном гербе 1995 года, стремится испариться Беларусь.

Дальнейшее краткое описание - отнюдь не строго научная композиция, скорее - мозаика мыслей и образов, как бы "разогревающая" размышления в определенном направлении.

Футурогенный мир

Всякое знание футурогенно - направлено на лучшую адаптацию к будущим событиям. От тренировок пещерного человека с копьем и дубиной до современных поисков внеземных цивилизаций - все направлено на моделирование следующей минуты, завтрашнего дня, грядущего тысячелетия. Главная ценность любого объяснения окружающего мира заключена в его предсказательной силе. Проблема лишь в масштабах того завтра, которое мы стремимся охватить своим не слишком совершенным взором сценариста. И, если угодно, в нашей режиссерской смелости.

Когда мы пытаемся моделировать, скажем, экономическую ситуацию в стране, основные усилия направлены на выявление обозримых тенденций в поведении доллара, денежной массы, рентабельности предприятий и т.п. Что бы ни произошло, например, с ростом цен в очередном квартале, экономисты часто фиксируют это сочетанием "как и следовало ждать", после чего приводится определенный набор объяснений. Ценно, однако, иметь хорошие объяснения кварталом раньше и предсказывать упомянутый рост цен заранее. И уж во всяком случае, не путать между собой такие разные понятия как план, программа и прогноз, чтобы не плакаться потом на всю страну, что плохие дяди из тобою же назначенного правительства не выполняют прописанные в президентском указе (!) прогнозные показатели, что просто смешно для специалистов.

Традиционная наука имеет дело со сравнительно простыми системами. Электрону, камню или целой планете безразличны наши предсказания по поводу их траекторий. Для сверхсложных рефлексивных систем, к которым относятся и отдельные индивиды, и их совокупности - социоиды - это далеко не так. Любое предсказание способно вызвать у них ответную реакцию, сильно меняющую их поведение. И нередко весьма агрессивную в отношении предсказателя. Впрочем, каждый человек (и социоид) находится в мощном поле собственных сценариев будущего. В этом смысле мы можем говорить о футурогенной причинности  - многие (причем определяющие!) моменты в нашем поведении невозможно понять, игнорируя упомянутое сценарное поле.

Делающие подчас головокружительные  карьеры Self Made Men & Self Made Women - наглядный пример режиссерской целеустремленности в реализации одного из привлекательных сценариев своей жизни. Если большинство из нас всерьез устремится к жизни по высоким стандартам, не видно, кто сможет воспрепятствовать процветанию нашей страны. 

Другой известный пример - инфляционные ожидания, способные загнать в кризис любую страну или целый континент. И кстати, постоянной грозовой тучей висящие над Беларусью. Правдоподобное предсказание о предстоящем падении местной валюты ведет к ее сбросу и соответствующему вполне реальному обесцениванию. Возможно, самый трагический аспект отечественных экономических реформ (это касается практически всех стран бывшего СССР) - наличие сильных  экспроприационных ожиданий, закрепившихся на уровне мощного социогенетического синдрома. Народ, включая самую активную его предпринимательскую часть, полностью уверен, что государство непременно его ограбит, и, надо отметить, за последнее столетие никогда не ошибался. Но в условиях, когда не ведутся серьезные легальные накопления средств в собственной стране, значительные суммы прячутся за рубежом, никакие реформы осуществить невозможно - попросту не на что. Поэтому в странах, подобных Беларуси, без интенсивного преодоления экспроприационного синдрома - без создания такого политико-правового пространства, в котором экономические инициативы защищены мощнейшими гарантиями, а идейные экспроприаторы не поднимаются по служебной лестнице выше дворника, никакие конструктивные реформы в принципе невозможны.  

Другое ограничение традиционной науки - неизменность наблюдателя, во всяком случае, крайне слабое воздействие на него объекта исследований. Этот своеобразный постулат в экстремистской своей форме претворяется в основу вульгарного насквозь большевизированного материализма - я, царь природы и абсолютная вершина эволюции, вижу природу такой, как она есть на самом деле, и горе тому, кто видит ее по-иному, и горе природе, если ее законы не соответствуют моим предписаниям.  Что звучит особо забавно относительно реального современного человека (не царя и не вершины), стоящего на пороге интенсивной автоэволюции. Его научные достижения в некоем плане опрокидываются на него самого. 

Две высокотехнизированных мировых войны ХХ столетия - серьезные демонстрации на эту тему. В XXI век подобные явления перейти не должны. Но для этого мировое сообщество должно вытеснить собственно военные методы решения межгосударственных и даже внутригосударственных конфликтов, создать глобальную правоохранительную систему. Это трудное решение - фактически выбор определенного сценария общечеловеческой эволюции. И с очень сложно воспринимаемым воплощением - та же "Буря в пустыне", то же Косово… Но вот другой, казалось бы, чисто техногенный вариант - мирное использование ядерной энергии. Грубо говоря, велик риск того, что при не вполне аккуратном пользовании пользователь окажется в иной радиационной среде и будет необратимо меняться за счет мутаций. По одной из эффектных исторических версий прямой предок современного человека возник благодаря работе так называемого "естественного реактора" в Окло. Кто может возникнуть вместо нас?

Но автоэволюция ставит и другие вопросы. Начиная с внешне простых: в ходе клонирования мы можем создавать полноценных людей или просто резервуары "запасных частей"? При пересадке головного мозга создается синтетическая личность, с кем ее отождествлять - с донором или реципиентом? И выходя на некий горизонт нашего футуровидения: что произойдет, если мы, завершив расшифровку человеческого генома, что, весьма вероятно, произойдет в ближайшие несколько лет, попробуем чуток "сдвинуть" нашу хромосомную структуру в сторону усложнения мозга? В конце концов, от шимпанзе мы отличаемся в этом плане примерно на полтора процента. Получим следующую ступеньку эволюции - неких гиперменталов, которые отличаются от нас примерно так же, как мы от высших приматов? Или иные броски к горизонту: дальние космические полеты, растянувшиеся на века и тысячелетия, - это наша межзвездная коммуникация или генерация новых цивилизаций с иным типом эволюции? Каковы наши стратегические шансы в конкуренции с триумфально развивающимися компьютерными сетями?

Все это "прекрасное далёко" вовсе не так уж от нас далеко - максимум несколько десятилетий спустя за адекватность восприятия обозначенных проблем мы будем отвечать судьбой собственного вида. Но об интригующих дальних перспективах важно иметь представление, как говорится, держать их в зоне внимания даже тогда, когда мы обсуждаем такие скучные и грустные дела, как очередные несчастья в белорусском агросекторе. Иначе панорама негатива просто задавит нас, парализует волю к серьезным трансформациям. Надо иногда - и не слишком редко - устремлять взор к звездному небу, иначе любая кочка под ногами, на которой целиком сконцентрированы сегодняшние хлопоты,  окажется образом вселенской трагедии, нашим началом и концом. Фантастически интересные перспективы стратегически программируют нас не просто на выживание (что само по себе не так уж плохо), но и на подобающее развитие. Хотя бы потому, что, даже осознавая крайне ограниченные собственные потребности в движении к горизонту, мы не имеем права обрезать эти горизонты своим детям.

Беларуси стоило бы не столь безропотно принимать судьбу тихо умирающего мирового изгоя и побороться за полноценное соучастие в строительстве ХХI века. И смело вступить в эволюционную гонку, преодолев оккупацию собственным комплексом неполноценности. Для начала - просто немного протрезветь и поумнеть, что и есть первичный импульс реальной воли к сотворению собственного будущего.