|
|
Элементы
общей "хьюманрайтовской"
картины
В
статье 21
Всеобщей
Декларации
Прав
Человека
сказано:
Каждый
человек
имеет право
принимать
участие в
управлении
своей
страной
непосредственно
или через
посредство
свободно
избранных
представителей.
Каждый
человек
имеет право
равного
доступа к
государственной
службе в
своей
стране.
Воля
народа
должна быть
основой
власти
правительства;
эта воля
должна
находить
себе
выражение в
периодических
и
нефальсифицированных
выборах,
которые
должны
проводиться
при
всеобщем и
равном
избирательном
праве, путем
тайного
голосования
или же
посредством
других
равнозначных
форм,
обеспечивающих
свободу
голосования.
Формально
появившаяся
немногим
более
полстолетия
назад
Всеобщая
Декларация
возглавляет
сегодня
огромный
свод
правозащитных
документов,
своеобразную
Правозащитную
Библию. Ее
можно
рассматривать
как
философско-правовую
рамку
некоего
автоэволюционного
сценария, в
рамках
которого
главным
приложением
эволюционных
сил
человечества
должен быть
человек,
индивид,
который
понимается,
конечно же,
не как
просто
биологическая
особь
определенного
вида, а в
качестве
носителя
любых
качеств,
обусловленных
социокультурными
кодами всех
социальных
организмов -
подсистем
человечества.
Сильно
упрощая
ситуацию,
можно
сказать, что
данный
подход
ориентирован
на человека
обладающего
предельно
высоким
темпом
эволюции,
соответственно,
ведущего
весьма
напряженную
жизнь,
связанную с
интенсивным
освоением
техносферы
в ее
инструментальном,
энергетическом
и
информационном
срезах. И,
разумеется,
с
непрерывным
самосовершенствованием,
самоусложнением,
которое в
перспективе
(похоже, не
слишком
далекой)
может
привести к
видовому
скачку.
Основная
сценарная
гипотеза
заключается
в том, что
такой
человек
получает
значительные
преимущества
от
сверхбыстрого
развития, и
его разума
достаточно
для
оптимального
регулирования
темпа всего
процесса, то
есть,
извлекая
значительные
ресурсы для
предельно
быстрого
развития, он
все-таки
способен
ограничить
скорость
трансформации
окружающей
среды
пригодным
для жизни
уровнем.
Один
из
важнейших
вопросов
его
жизнедеятельности
и развития -
оптимальная
модель
управления
предельно
быстро
развивающимся
обществом.
Несколько
сужая тему, -
проблема в
соотношении
силы и
оперативности
государства
и
контрольно-корректировочных
механизмов
общества,
стремящегося
сохранить
максимум
индивидуальной
свободы.
Отсюда
-
естественная
идея
формирования
такой
системы
управления,
в которой
ведущую
роль играет
свободный и
ответственный
выбор.
Отсюда идея
оптимальной
демократии -
в первую
очередь
сложного
баланса
интересов
всех
индивидов,
выраженных
непосредственно
и через
представительство
всех
меньшинств,
в которые
индивид
может
свободно
входить. Что,
разумеется,
отличается
от
примитивных
форм вроде "диктатуры
большинства".
Отсюда
-
обязательство
соблюдать
интересы
всех
меньшинств,
которые
принимает
на себя
всенародно
избранный
президент,
включая тех,
кто в силу
некоторых
причин
голосовал
против
данного
кандидата
либо вообще
воздержался
от участия в
голосовании.
Отсюда
- идея
открытости
общества,
необходимой
для
широкого
распространения
в обществе
контрольно-корректировочных
функций в
отношении
государства.
Отсюда
- сложная
структура
парламентской
власти, где
в идеале
должны
присутствовать
представители
всех
меньшинств.
На практике
реализуется
обычно
значительно
более
простая
система, где
присутствуют
представители
групп
электората,
компактно
проживающего
в округах,
на которые
равномерно
разбивается
страна, и (или)
представители
политических
партий,
которые
могут (это
просто
неплохая
гипотеза)
интегрировать
интересы
всех
меньшинств
в системные
политические
программы и
конкретные
законы, по
которым
живет
данная
страна и по
которым она
строит
взаимосогласованные
отношения с
другими
странами.
Существуют
также
особые
парламентские
формирования,
необходимые
для
непосредственного
представительства
интересов
крупных
регионов (штатов
в США,
субъектов
Федерации в
РФ и т.п.).
Остальные
меньшинства
имеют
возможность
лоббировать
свои
интересы,
взаимодействуя
с любой
ветвью
власти
непосредственно
или с
помощью
таких "усилителей",
как масс-медиа,
общественные
организации,
профсоюзы.
Иной,
более
традиционный
автоэволюционный
сценарий
допускает
значительно
больше
вольностей
в
демографическом
и
экологическом
отношениях,
требует от
индивида
значительно
меньшей
нагрузки (в
том числе в
создании
добавленной
стоимости),
но
предоставляет
ему
значительно
меньше прав
и свобод.
Соответственно,
здесь
действует
иная
семантика
таких
понятий, как
"выбор" и "ответственность",
иное,
гораздо
более
близкое к
естественной
семье
представление
о власти - то,
что
называют
патерналистским
восприятием
государства.
Чем. Кстати,
всегда
охотно
пользовались
все
тоталитарные
режимы,
создавая
образ "отца
нации",
якобы
принимающего
на семя все
бремя
ответственности
от чад своих
взамен на
безграничное
доверие и
фактически
бесконтрольную
власть.
Белорусская
ситуация
Основой
белорусского
государственного
кризиса
является,
конечно же,
известная
нелегитимность
действующих
органов
власти.
Исходное
мероприятие
- так
называемый
ноябрьский
референдум
1996 года - было
проведено с
явными
процедурными
нарушениями
и во многом
не
соответствовало
Конституции-94.
Главный
результат
этого
референдума
- так
называемая
конституция-96
- "повисла"
вместе с
введенными
на ее основе
Национальным
Собранием,
Советом
Министров,
сильно
модифицированными
ролями
Конституционного
Суда и
особенно
Президента.
Не говоря уж
о том, что,
скажем,
нынешнее
Национальное
Собрание
представляет
всего 42,3%
избирательных
округов, то
есть
меньшинство
электората (порядка
3 миллионов
человек).
Но
самый
опасный
итог
референдума-96
- высочайшая
монополизация
власти
президентом,
фактическое
установление
диктатуры.
Ликвидирована
"система
сдержек и
противовесов"
в структуре
отношений
Президентуры
со всеми
остальными
ветвями
государственной
власти,
общее
говоря, -
какой-либо
реалистический
контрольно-корректировочный
механизм,
позволяющий
всерьез
проконтролировать
и
откорректировать
в
законодательном
порядке
действия
президента.
Так
или иначе,
стратегическая
цель
Президентуры
- провести
осенью 2000
года выборы
в
Национальное
Собрание
таким
образом,
чтобы
международная
общественность,
а главное -
правительства
Евроатлантического
Сообщества
признали
новый
белорусский
парламент
вполне
легитимным,
а сами
выборы
достаточно
демократическими.
И не просто
ослабили
давление на
Беларусь
перед
предстоящими
в 2001 году
президентскими
выборами, но
как бы
переключили
свое позитивное
внимание с
оппозиции
на
президента.
А тем самым
фактически
принудили
часть
оппозиции (так
сказать, "конструктивную"
часть)
сблизиться
с
президентом,
оставив
небольшому
кругу
наиболее
упорных
малопривлекательную
и
долгосрочную
маргинально-диссидентскую
нишу. При
этом
президент
намерен
обеспечить
себе
сравнительно
спокойный
следующий
срок (2001-2006, а,
может, и
много
больший!),
сохранив
декоративный
характер
парламента
и
Конституционного
Суда и,
разумеется,
сугубо
техническую
роль
правительства.
Понятно,
что любой
беспартийный
кандидат
или целая
партия,
вступившие
в выборный
процесс,
автоматически
признают
тот орган,
куда
выдвигаются
ее
кандидаты,
вместе со
всей
конституцией-96.
И всякие
разговоры
на тему
простой
проверки
чистоты
выборов "изнутри"
- лишь
нехитрая
маскировка
факта
признания.
Кстати,
любая
общественная
организация,
официально
включающаяся
в проверку,
тоже
демонстрирует
признание и
Национального
Собрания, и
учредившей
его
конституции.
И чем больше
партий,
профсоюзов
и известных
общественных
организаций
демократической
ориентации
втянется в
этот
процесс, тем
выше
вероятность,
что Запад
пришлет
своих
наблюдателей,
то есть
фактически
признает
легитимность
самого
процесса.
Другой
вопрос, что
наблюдателям
- и
внутренним,
и внешним -
может не
понравиться
ряд
процедурных
моментов (учет
бюллетеней,
контроль
подсчета
голосов и т.п.),
но это
бывает и в
странах с
самыми
легитимными
парламентами.
С
другой
стороны,
опыт двух
референдумов
и недавних
выборов в
органы
местной
власти
показывает,
что
Президентура
умеет
хорошо
подсчитывать
голоса и
получать
нужные
результаты
с весьма
приличной
точностью.
Это
означает,
что, даже
наступив на
горло
собственной
песне (хорал
"О
нелегитимности",
исполнявшийся
5,5 лет),
оппозиция
рискует
вообще не
попасть в
парламент.
Или, если
власть
окажется
похитрей,
попасть на
уровне 5-6
мест, что
даст повод
той же
власти
громко
радоваться
разгулу
отечественной
демократии,
всемерно
подчеркивая,
что любовь
народа к
демократам
измеряется
5-6
процентами
или что-то в
этом роде.
Однако
все эти
практически
неизбежные
неприятные
последствия
участия в
выборах
нужно
сопоставлять
с
противоположным
решением -
категорическим
неучастием.
В "горячих
веснах и
осенях" (все
менее
горячих!)
пробежит
еще годик,
еще пять лет.
Часть
лидеров
оппозиции
не дотянет
до
следующего
сезона - кто
из любви к
стремительно
взрослеющим
внукам и
элементарной
заботы об
остатках
здоровья,
кто,
наоборот, в
поисках
более
надежного
куска хлеба
для своих
маленьких
детей и из
жалости к
собственным
еще молодым
годам.
Другие
вынуждены
будут
заметно
маргинализироваться
и опереться
на самых
экстремистски
настроенных
сторонников,
ибо выбора
почти не
будет. И
разумных
людей,
отнюдь не
проникнутых
баррикадной
идеологией,
это не может
не пугать.
Собственно,
знаменитые
переговоры
под эгидой
ОБСЕ и были
предназначены
для поиска
какого-то
более
приличного
решения, не
связанного
с крайними
вариантами -
безоговорочной
сдачей
властям
либо уходу в
сырое
подполье. По
сути, был
избран
вариант "оговорочной
сдачи", хотя
все это
можно
обозначить
и более
изящными
терминами.
Оппозиция
уступила
практически
все, что
могла. Сразу
было ясно,
что
политический
формат
переговоров
между
сторонниками
двух
конституций,
которые
должны были
бы идти на
уровне
Президент -
ВС-13, никогда
не
состояться.
Для
президента
признание
ВС-13
стороной
политических
переговоров
равноценно
признанию
того, что в
ноябре 1996
года он
совершил
таки
государственный
переворот, а
в
переговорах
выступает
просто в
роли "мятежника
с высоким
силовым
рейтингом" (что
не так уж
редко
встречается
в мировой
практике).
Все
свелось к
своеобразным
консультациям
группы ОБСЕ,
группы
оппозиционных
партий (включая
особо
известную
своей
оппозиционностью
ЛДПБ!) с
юридической
группой
помощника
президента
Михаила
Сазонова по
вопросу
условий, при
выполнении
которых
оппозиция
готова
участвовать
в
предстоящих
выборах, а
ОБСЕ -
признать
эти выборы.
Господин
Вик со
товарищи
участвовал
в
мероприятии
скорее как
сторона, а
вовсе не
посредник,
ибо в
определенном
смысле
именно он
был
распорядителем
важнейшего
ресурса
возможной
сделки - "признания
будущих
выборов
международным
сообществом"
(отнюдь не
наша
оппозиция и,
тем более,
не
Президентура).
Ресурс
партий в
этих
консультациях
- возможное
участие в
выборах с
признанием
в этом
случае
Национального
Собрания (неизбежно
вместе с
конституцией-96
и
рефорендумом-96).
Ресурс
Президентуры
-
возможность
принять те
скромные
изменения
условий
проведения
выборов,
которые
предложили
оппозиционные
партии.
Изменения
касались в
основном
доступа к
государственным
масс-медиа и
некоторым
поправкам к
Избирательному
Кодексу.
Право
нелегитимного
Национального
Собрания
принимать
указанный
Кодекс,
кажется,
никто не
оспаривал.
То есть на
все
дискуссии о
нелегитимности
власти было
наложено
табу, и на
эту главную
уступку
оппозиция -
правда под
сильным
давлением
группы ОБСЕ
- тоже пошла.
В сущности,
Президентура
снова
навязала
игру по
своим
правилам
без всяких
правил - в
функциональном
отношении
получилось
нечто очень
близкое к
печальной
памяти
ночным
посиделкам
Лукашенко,
Шарецкого и
Тихини при,
с
позволения
сказать,
посредничестве
Черномырдина,
Селезнева и
Строева в
ноябре 1996
года. И была,
по-моему,
серьезно
озадачена
готовностью
многократно
битой
оппозиции
играть в том
же духе,
причем
выставлять
свой ресурс
по явно
демпинговой
цене. По-моему,
президент
до
последнего
момента
ожидал
какого-то
подвоха,
джокера в
рукаве. Но
не дождался
и просто
отозвал
скрупулезного
Сазонова,
который,
кажется, уже
стал
считать, что
ведет
серьезные
переговоры.
И повисли в
воздухе так
и не
подписанные
предварительные
соглашения.
А
президент
просто
заявил:
переговоров
нет, не было
и не будет,
потому как
всяких
партий,
общественных
объединений
и
профсоюзов
у меня много,
а я у всех
один и желаю
со всеми с
ними вести
общий
диалог без
всяких там
зарубежных
посредников.
То есть всем
сторонам
консультаций
было ясно
указано, что
переговоры
были лишь
игрой их
собственного
воображения.
Президент
просто
выяснял,
готовы ли
представители
родной
оппозиции и
КНГ ОБСЕ
отказаться
от
обсуждения
легитимности
референдума-96
и его
последствий,
готовы ли
ограничиться
косметическим
ремонтом
Избирательного
Кодекса и
еще кое-какими
мелкими
уступками,
чтобы
поучаствовать
в выборах (оппозиция)
и признать
их
принципиальную
легитимность
(КНГ ОБСЕ).
Выяснилось -
готовы!
Некоторые
второстепенные
поправки,
предложенные
оппозиционными
партиями и
КНГ ОБСЕ,
были
внесены в
Кодекс уже
при его
принятии
Национальным
Собранием.
Более
серьезные,
связанные с
переходом к
мажоритарно-пропорциональной
системе
вносить,
конечно же,
не хотелось
- чтоб
конституция-96
дожила без
изменений
хоть до
очередных
выборов.
Вообще-то,
не думаю,
что
заполнение,
скажем, 25%
парламентских
мест по
партийным
спискам
было бы
принципиальной
проблемой
для
Президентуры.
Во-первых,
ни одна из
партий
могла
просто не
пройти,
скажем, 5-процентный
порог. Во-вторых.
Можно было
разыграть
по
отношению к
оппозиции
вполне
садистский
вариант -
поддержать,
скажем,
надпороговое
прохождение
в парламент
чикинских
коммунистов,
ЛДПР и
патриотов
Баранкевича,
завалив
всех
остальных.
Президент
решил
сделать
проще -
собрать так
называемый
общественно-политический
диалог, где
ввиду
полного и
окончательного
расцвета
плюрализма
в РБ
сложатся
компетентные
мнения
одного
демократа и
двух
правильно
мыслящих
товарищей.
То есть
получится,
что в
Кодексе
есть,
разумеется,
спорные
места, но к
их анализу
надо будет
вернуться
когда-нибудь
после
выборов.
С
доступом в
государственные
СМИ даже
помимо
всяких
полуподписанных
договоренностей
было
сделано еще
проще. Кое-какой
доступ-то
возник, но
это не
значит, что
поменялись
главные
редакторы,
ведущие и
закулисные
сценаристы.
АТНщики в
ходе
нескольких
недурно
смонтированных
эфиров и
лично Павел
Якубович в
комментариях
к записи "кофейных
посиделок"
с лидерами
некоторых
партий в "Советской
Белоруссии"
очень четко
показали,
как можно
без труда
возноситься
над любым
собеседником,
пытающимся
за пару
минут
изложить
что-то из
своих
программных
установок.
Получилась
простейшая
пиаровская
демонстрация
(эффект
треугольника
- хозяин,
собака,
пришелец):
смотрите,
люди добрые,
я, простой
журналист, с
которым
президент
делает в
прямом
эфире что
угодно, в
свою
очередь
творю что
хочу с любым
оппозиционером,
который чем-то
там
пытается
вам голову
морочить.
Похоже,
некоторые
лидеры
вложили всю
энергию в
прорыв к
эфиру и
полосам
государственных
газет, не
озаботившись
подготовкой
к работе в
особо
сложных
условиях.
Однако
вопрос об
участии или
неучастии в
парламентских
выборах уже
добрые
полгода
остается
самым
модным
вопросом в
оппозиционной
среде.
К
сожалению,
он не имеет
простого
ответа,
основанного
на
очевидных
исторических
аналогиях
или
поверхностных
наблюдениях
за
сегодняшней
ситуацией.
Строго
говоря,
ответ
зависит от
стратегии
поведения в
будущем.
Если
политическая
оппозиция
имеет время
и запас для
длительного
(еще хотя бы 5-6
лет)
существования
в
постепенно
сжимающейся
Красной
Дыре,
возможно,
стоит
задуматься
о вхождении
во власть на
практически
любых
условиях.
Тем более,
обсуждать
всерьез эти
условия
никто и не
предлагает.
Если
имеются
системные
сценарии
сравнительно
быстрой
трансформации
страны (порядка
одного года),
требующие,
разумеется,
и
соответствующей
концентрации
усилий,
никаких игр
с выборами в
Национальное
Собрание
вести не
стоит. Надо
представлять,
что такой
отказ,
поддержанный
достаточно
широкими
кругами
оппозиции и
непризнание
выборов
Евроатлантическим
Сообществом
означал бы
полный и
окончательный
провал
международной
политики
руководства
Беларуси за
все
семилетие
общего
президентского
срока.
Вместо
резюме
Весь
фокус в том,
что
Лукашенко
никогда не
боролся за
власть в том
смысле, как
это
понимала
старая и
новая (оппозиционная
и
позиционная)
номенклатура.
Он просто
шаг за шагом
(иногда
длинными
прыжками)
устранял
все
контрольно-корректировочные
механизмы,
способные
оказать на
него
серьезное
воздействие
в рамках
более или
менее
нормального
правового
поля. Такая
тяжкая
работа
связана,
конечно же,
с
восхождением
по лестнице
власти и
удержанием
самой
высокой
позиции на
белорусском
Олимпе. И с
этой точки
зрения, для
него в
равной
степени
неприемлема
ни
Евроатлантика
с ее
общечеловеческими
ценностями,
правами
человека и
требованиями
вменяемости,
предсказуемости
и вообще
приличного
поведения,
ни
назойливая
кремлевская
византийщина
- от
братского
елея до "мочить
в сортире".
Тем более,
неприемлема
собственная
номенклатура
или
общественность,
берущая на
себя
смелость
что-то
контролировать
и
корректировать
в
установленном
законом
порядке. И
неприемлем
чуждый и
опасный
закон
вообще - как
основание
для
контроля и
корректировки.
И любые
согласования
правил игры,
в
результате
которых
возникает
вероятность
что-то
проиграть и
понести
какую-то
реальную
ответственность,
тоже
неприемлемы.
Как, скажем,
для
Калигулы
был
неприемлем
Юпитер,
который в
сумеречных
видениях
требовал у
молодого
императора
какого-то
разделения
властей
хотя бы
только на
Олимпе. Это
уже диагноз.
В
заключение
позволю
себе
воспроизвести
одну мудрую
притчу
Андрея
Кнышева,
имеющую
весьма
близкое
отношение к
электоральной
тематике.
Голосование.
- Кто
за? Кто
против?
Воздержался?..
Итак,
большинством
голосов за
при одном
Копернике
против,
вопрос о
Земле мы
решили.
Переходим к
следующему
вопросу…
Аналитический
бюллетень
Белорусских
Фабрик
Мысли № 8, 21.04 (сокращенный
вариант: Наша
свабода № 14, 11.04)
|
|
