Третий сектор – общий взгляд

Традиционно к «третьему сектору» относят общественные организации, которые не осуществляют властных полномочий («первый сектор» - система государственных институтов) и не ведут деятельности, связанной с извлечением  прибыли для распределения ее среди учредителей («второй сектор» - экономически активные субъекты).. Собственно, общественные организации (по западной традиции – NGO`s, non-governmental organizations) создаются на основе общности профессиональных либо любительских интересов и неизбежно включают в себя клубную и правозащитную (точнее говоря клубно-корпоративную и правозащитно-корпоративную)  компоненты активности. С одной стороны, люди стремятся сформировать интересную и некоторых отношениях полезную среду общения, с другой коллективно защитить права соответствующего меньшинства. В идеале предполагается, что члены общественной организации берут на себя полное обеспечение ее функционирования и в этом плане достаточно автономны и суверенны в рамках собственного устава.

Разумеется, приведенная классификация весьма условна, и по многим поводам ведутся довольно оживленные дискуссии. Насколько широко можно трактовать понятие «третьего сектора»? Скажем, могут ли относиться к «третьему сектору» политические партии? Обладая заметной парламентской фракцией, они в значительной мере становятся элементами «первого сектора», но, будучи вытесненными из участия во властных структурах, они фактически перетекают в «третий сектор», хотя и сохраняют свою специфику (направленность на участие в борьбе за власть). Средства массовой информации являются хозяйствующими субъектами (прибыльными или убыточными – другой вопрос), но многие из них совершенно четко выполняют клубные и правозащитные функции и по эти признакам вполне могут вписываться в широко трактуемый «третий сектор». Понятное дело, всегда остается возможность классифицировать СМИ, аналитические центры, политические партии, профсоюзы и многие другие структуры, вводя дополнительные сектора общества. Но здесь нас интересует как раз более широкая трактовка, основанная на современных моделях развитии общества.

Речь идет о своеобразной революции в восприятии роли «третьего сектора», относящейся преимущественно ко второй половине завершающегося столетия. В ХХ веке ускоренная эволюция общества требовала существенного усиления контрольно-корректировочных механизмов, позволяющих оперативно оптимизировать принятие решений. Практически во всех ситуациях это приводило к резкому усилению государства, а великий соблазн перейти на волне такого усиления к тоталитарной диктатуре преодолеть удалось далеко не всем. Десятки тоталитарно-фашистских режимов, вспыхнувших в нашем столетии на разных континентах, в том числе, в сравнительно прогрессивной и цивилизованной Европе, бросили очень серьезный вызов развитию всего человечества. Выход был найден за счет существенного усиления контрольно-корректировочных функций широко понимаемого «третьего сектора». Фактически государство стало более соответствовать естественной роли сервисной подсистемы общества (конечно же, очень важной подсистемы). И возник реальный путь значительного усиления демократии как сложного  многоуровневого согласования интересов всех меньшинств. Возник и новый уровень международных отношений, существенно выходящий за рамки отношений межгосударственных – контакты, основанные на общих – если угодно, транснациональных - интересах структур «третьего сектора». Наряду с интенсивной транснационализацией экономики («второго сектора»), это как бы воплотило в жизнь модели открытого общества и чрезвычайно стимулировало процессы региональной и глобальной интеграции.  

Совокупность общественных организаций, активно осуществляющих контрольно-корректировочные функции в отношении государства и прямое взаимодействие со структурами «третьего сектора» других стран, и создает основу так называемого гражданского общества. Надо полагать, именно развитое гражданское общество при, соответственно, достаточно свободной экономике и демократической системе власти обеспечивает оптимальные (с точки зрения качества жизни и темпа эволюции) сценарии движения в будущее.

Белорусские реалии – фрагменты новейшей истории

В советские времена официальный «третий сектор», как и многое другое, существовал лишь в форме декораций. Это, вообще-то, интереснейшая отдельная тема «семантического перевода» - очень многие понятия эпохи развитого социализма (партия, парламент, деньги, общественные организации…) имели весьма отдаленное отношение к лингвистическим эквивалентам европейских языков. Так называемые общественные организации полностью контролировались партийными и советскими органами, и, разумеется, КГБ. Как и в экономике, наблюдался высочайший уровень тоталитаризации, то есть проникновения государства за пределы своего естественной (конечно, в  цивилизованном смысле!) зоны ответственности. В некотором отношении тоталитарная конструкция выглядела чем-то перевернутым с ног на голову – действующая от имени народа партия формировала в качестве собственных сервисных подсистем и общественные организации, и экономику, и государственные институты, играя, в конечном счете, роль своеобразного сакрального учредителя народа и его кормильца.

Разумеется, свободный «третий сектор» (как и попадавшее под уголовный кодекс предпринимательство) существовал и в те времена, но на неформальной основе. Однако всякая публичная групповая активность «подпольщиков» пресекалась весьма жестко и даже жестоко.

В ходе перестройки по мере ослабления и последующего разрушения КПССовской структуры формировался уже на вполне легальной основе и новый «третий сектор» - частично на основе новых организаций, частично за счет «демократической перекраски» старых.

Особо интересующее нас предпринимательское движение формализовалось в 1988 году в виде объединений кооператоров. Несколько поздней, в середине 1991 года, частные предприниматели образовали Белорусский Союз предпринимателей (Belarusian Association of Entrepreneurs). Субъекты хозяйствования, связанные с арендными предприятиями создали Белорусский Союз предпринимателей и арендаторов. Государственные (преимущественно крупные) предприятия – Белорусскую научно-промышленную ассоциацию. Надо отметить, что до недавней массовой перерегистрации фундаментом отмеченных союзов были юридические лица.

В 1993 году эти  союзы сформировали Конфедерацию промышленников и предпринимателей, которая выступала от имени нанимателей в трипартистской структуре правительство-профсоюзы-наниматели.

Характерной особенностью таких организаций, как, скажем, Белорусский союз предпринимателей (БСП), была их определенная близость к стандарту гражданского общества в смысле самообеспечения – БСП практически никогда не связывался с внешними грантами и жил за счет взносов и целевых перечислений своих членов. И более того по мере возможностей помогал другим структурам «третьего сектора» (хотя такая помощь оказывалась более активно отдельными членами БСП, а не организацией в целом). На основе таких внутренних грантов поддерживались некоторые СМИ, аналитические группы, проводились конференции и семинары, осуществлялись некоторые гуманитарные и благотворительные проекты.

Разумеется, огромную роль, стимулирующую развитие белорусского «третьего сектора» сыграл приход страну фонда Сороса и активное сотрудничество ряда других фондов. В связи с этим в некоторых эссе, касающихся развития белорусских общественных организаций, сложилась своеобразная «креативная мифология» в духе идей «господа Сороса», сотворившего основы гражданского общества в Беларуси, что, разумеется, есть некое преувеличение, легко объяснимое переполняющим авторов чувством благодарности. В идеале гражданское общество должно создаваться и жить за счет собственных средств, прежде всего – при поддержке национального предпринимательства (на основе прямых контактов или создания специальных фондов – это другой вопрос). В свою очередь, формирующееся гражданское общество должно предельно активно защищать формирующееся же отечественное предпринимательство – только в такой связке возможно создание определенного противовеса все еще чрезмерно мощному государственному аппарату, только взаимоусиливающая связка свободных общественных организаций и свободных субъектов хозяйствования способна ввести систему власти в естественные рамки.

Процесс взаимоподдержки такого типа крайне труден. Еще относительно слабое, не обладающее серьезными свободными ресурсами и пониманием  важности благоприятной общественно-политической атмосферы предпринимательство, не способно обеспечить многообразные запросы стремительно разбухающего «третьего сектора». Обиженные сдержанным отношением ко многим своим проектам и порывам и несущие в себе (увы, нередко) воспитанное годами «совковой романтики» презрение к всяким там торгашам, посредникам и прилично обустроенному «буржуазному стилю жизни», некоторые активисты-общественники начинают все больше обращать внимание на общие проблемы демократии и либерализма, подстраиваясь под то их звучание, которое лучше всего воспринимается цивилизованным западным слухом и менее всего обращая внимание на конкретные мучения предпринимательского сословия.     

Нет ничего плохого в том, что на этапе становления многие новые общественные организации будут поддержаны преимущественно зарубежными фондами – в конечном счете, «третий сектор» транснационален, и такая поддержка важна и в определенных ситуациях необходима. Проблема в том, чтобы использование соответствующих внешних ресурсов не стало самоцелью, не отбросило общественных активистов от исследования и проектов преобразования реальной среды, не превратило их в узкие группы «грант-бизнесменов».