(окончание)

Белорусская ситуация – фрагменты суровой реальности

К сожалению, многие отмеченные выше трудности оправдались и в условиях вполне определенной тенденции подавления рыночных отношений и, мягко говоря, небрежного отношения к правам человека приобрели опасные масштабы. Эпоха своеобразного взрыва белорусской демократии, длившаяся примерно 4 года, породившая около 300 тысяч субъектов хозяйствования, порядка 2000 общественных организаций и тысячи негосударственных СМИ, сменилась жестким (периодически очень жестким) давлением на все негосударственное. Соответственно, главные цели и, уж конечно, возможности таких организаций, как БСП, заметно трансформировались. Вместо всемерного расширения плацдарма рыночных реформ и обеспечения максимального уровня законодательных гарантий предпринимательству, БСП вынужден был перейти к своеобразным арьергардным боям, стремясь хотя бы немного ослабить вред многих новых нормативных актов и, насколько это возможно, сохранить часть предпринимателей в пространстве легальных экономических операций.

Старт рыночных реформ в Беларуси был весьма нелегок и противоречив. Фактически руководители первого правительства суверенной Беларуси имели лишь богатый опыт выживания и развития в условиях административно-командной плановой экономики, причем составляющей весьма открытую (самую незамкнутую среди республик бывшего СССР) подсистему экономики гигантской страны. Предпринимательская активность воспринималась руководящими полутоварищами-полугосподами не как естественная основа хозяйственной деятельности, а как некая экзотика, милостиво допущенная сверху. В определенном смысле, так же воспринимались и новые общественные структуры, отражающие позиции определенных групп населения, не сводящиеся к запросам государственного управления.

В этой ситуации роль БСП была исключительно важна и с точки зрения защиты интересов предпринимателей, и с точки зрения отработки позитивного взаимодействия структур гражданского общества с правительством и парламентом. Понятно, что люди, воспитанные на синонимическом ряде «государство-страна-общество», с огромным трудом мирились со специфической контрольно-корректировочной ролью и нарастающей независимостью новых организаций.

Но дело, разумеется, не только в философии чиновников, дело и в философии самих предпринимателей. Резко возросли коррупционные возможности - для немалого числа сравнительно крупных предпринимателей возможность «открывать ногой дверь в любой кабинет» представлялась более привлекательной и рентабельной (как и для хозяев многих кабинетов!), чем длительная борьба за глубокую трансформацию политико-правового пространства своей страны. «Торговля крышами» оказалась своеобразной панацеей для формально (по уровню официальной зарплаты) непозволительно нищих чиновников всех уровней. С другой стороны, широкие круги мелких торговцев предпринимателей длительное время пребывали в достаточно бесконтрольной ситуации, и такие тонкости, как уровень налоговой нагрузки, их просто не интересовали, куда больше – простейшие методы «отвязывания» от таможенников, милиции, бандитов. Еще некая часть средних предпринимателей, в какой-то мере понимающих, что важна не только сегодняшняя толщина кошелька, но и перспектива сохранения накоплений и свободы, заняла «паразитическую позицию», резонно полагая, что все удачи в создании более благоприятной атмосферы развития бизнеса в любом случае распространятся и на них, а потому не имеет особого смысла тратить на общественные дела собственные деньги и нервы.

В этом плане БСП оказался в довольно странной ситуации, формально объединяя в своих рядах относительно небольшой круг «сознательных предпринимателей» и не имея возможности создать собственную серьезную финансовую базу. И практически гарантированно проигрывающий психологическую конкуренцию на поле зарубежных грантов – какие там предприниматели, если они не способны как следует содержать свой Союз, оплачивать систематические социологические исследования, юридическую и экономическую  экспертизу в законодательной сфере, проводить конференции и прочие мероприятия…

Несмотря на эти сложности, БСП удалось оказать серьезное влияние на ряд процессов, во всяком случае, добиться того, чтобы с его позицией всерьез считались. Например, весной 1994 года бывший тогда премьером Вячеслав Кебич подписал сделанные по проекту БСП постановления Совмина (№№ 327, 395, 427), которые подняли гарантии предпринимателям на невиданную высоту (по сравнению со всем СНГ!). Но, как говорится, было уже поздно. На Беларусь надвинулась президентская эпоха, и за дефектность собственного стратегического мышления, сиюминутность интересов предпринимательству пришлось расплачиваться по полной ставке. Многие крупные «двереоткрыватели» оказались в следственных изоляторах или в зарубежных бегах. Мелкое предпринимательство было доведено до «пролетарских» методов сопротивления с помощью организации профсоюзов, проведения забастовок, митингов, пикетов. Средний бизнес запутался в извращенной системе перерегистраций – в настоящее время «подвисло» более 60% неперерегистрированных юридических лиц и даже при продленных сроках совершенно неясно, сколько из них смогут продолжать свою деятельность. По сути, разрушена сама система законообразования, допускающая серьезный разговор о гарантиях. Нормальный путь прохождения и предварительного обсуждения законодательных актов перекрыт разрушительным для рыночных структур потоком президентских декретов, указов, распоряжений и даже телефонограмм. На фоне печально знаменитого 40-го декрета, изданного в конце 1999 года и допускающего изъятие любой собственности внесудебным путем на основе простого распоряжения президента, обсуждение каких-либо гарантий вообще лишено смысла. А, следовательно, лишен смысла вопрос о сколь-нибудь серьезных частных инвестициях – и внешних, и внутренних. Что, в свою очередь, не позволяет говорить всерьез о перспективах белорусской рыночной экономики. И, значит, при сохранении таких тенденций не имеют оснований дискуссии о приличном уровне жизни, чудесной  демократизации, вхождении в Европу и т. п. При таких тенденциях Беларусь обречена на соскальзывание к все более явным и жестким репрессивно-экспроприационным действиям власти.

Мы предсказывали такой сценарий как весьма вероятный еще 8 лет назад, когда над страной парила эйфория едва ли актуализированного светлого будущего. Юный и неопытный «третий сектор» Беларуси сначала не понял негативных тенденций, потом не смог скоординированно им противостоять. Возможно, одной из главных причин такого развития оказалось именно слабое взаимодействие предпринимательства с «третьим сектором» в целом и с собственным Союзом в частности.