По замыслу этого выпуска я должен был бы представить героическое прошлое и настоящее Белорусского Союза предпринимателей, умеренно посетовав на определенные неудобства налоговой системы и процесса регистрации, но непременно возложив большие и чистые надежды на будущее. И полностью избежать политики.

Это факт, о котором я часто упоминаю – БСП не занимается политикой. БСП занимается большой политикой. И далее я постараюсь – пусть и весьма фрагментарно – показать естественность и жизненную важность системного взгляда на крайне малопривлекательную в целом ситуацию белорусского предпринимательства.

Некоторые проблемы тяжкого наследия

На входе – если стартовать в конце 80-х – мы наблюдаем высочайше разрешенное предпринимательство в форме кооперативов, однако все еще подпадающее под действующий Уголовный Кодекс. Фактически частная собственность, то есть личная собственность (сама по себе в умеренных дозах советским людям разрешенная), используемая с целью получения прибыли, была еще явлением криминальным. Это положение, настойчиво закреплявшееся почти 60 лет, обусловило тот факт, что вся собственно частнопредпринимательская активность (отнюдь немалая!) была загнана в подполье и, соответственно, в социопсихологическом плане намертво склеена с преступной «теневой» экономикой

Официальная экономика была, в свою очередь, гипермилитаризирована – где-то порядка 30-40% ВВП реально «работало на войну», причем трудно было даже определить эти проценты, поскольку мирное и немирное производство были крайне перемешаны.  В  части же производства так называемых товаров народного потребления указанная официальная экономика сознательно ориентировалась, скажем так,  на весьма умеренный внутренний уровень качества, то есть на потребление внутри соцлагеря, заботливо воспитанного на очередях, дефицитах и «бери то, что выкинули».

Со времен революционной продразверстки, уничтожения городского НЭПа и коллективизации стремительно развивались и закреплялись в широких кругах населения и, тем более, среди экономически активных граждан сильнейшие экспроприационные ожидания (доведенные до уровня, я бы сказал, устойчивого экпроприационного синдрома), основанные на всегда подтверждавшейся уверенности,  что любая форма обретенной человеком собственности может быть без больших усилий и в любой момент отобрана государством, а обобранный собственник - отправлен на более или менее длительное лагерно-трудовое перевоспитание либо даже поставлен к стенке. По сути, в стране сформировались лагерные условия, с колючей проволокой по периметру и правом гражданина начальника считать своим все, находящееся на лагерной территории. С адекватной зековской психологией: схватить побольше, спрятать поглубже и убежать подальше.

В период бурных политических и экономических преобразований страны Большого Славянского Треугольника (Беларусь, Россия, Украина) вступали при отсутствии важнейшего социопсихологического фактора – антиоккупационного синдрома, - который в избытке присутствовал во внешних бараках соцлагеря (Польше, Венгрии, Чехии и т.п.) и в большинстве советских республик (особенно – в балтийских). Иными словами, у них эффективно срабатывала «склейка» - социалистическая экономика-коммунисты-советская оккупация. Это стимулировало в некотором роде патриотическое начало в предпринимательской (в том числе) деятельности, в конечном счете – более активное реинвестирование отечественной экономики. Результат налицо – именно страны с наиболее сильно выраженным антиоккупационным синдромом максимально продвинулись вперед в уровне рыночных реформ и уже рассматриваются в качестве перспективных кандидатов в члены Евросоюза. В странах БСТ имела место, в некотором смысле, самооккупация, дезориентирующая экономически активное население в восприятии властей - и прежних, и действующих. Аналогичная ситуация возникла, кстати, и в некоторых балканских странах, ярче всего в Югославии, многие десятилетия шедшей по особому пути и конфронтировавшей с Кремлем.

Наконец, надо представлять себе, что легализация отечественного предпринимательства возникла как своеобразный побочный продукт реальной перестройки, которая, по исходному замыслу, должна была дать партийно-советской номенклатуре права на открытое владение частной собственностью (с полноценным наследованием и т.п.), крупными состояниями, которые можно свободно хранить за рубежом (опасность хранения чего-либо в собственном Отечестве номенклатура знала лучше всех!), При этом ставилась задача максимально сохранить и многие номенклатурные привилегии, а заодно – отделаться от изматывающих обязанностей по обеспечению народа минимальным комплектом материальных благ и интенсивной идеологической обработки. В значительной степени наиболее продвинутая часть номенклатуры при помощи специально подобранных посредников эту задачу решила. Другой вопрос, что не без издержек - обрели самостоятельный вес некоторые назначенные посредники (самые активные из них стали так называемыми олигархами, претендующими на серьезный объем власти), невероятно живучее предпринимательство и в этих условиях смогло создать новую среду весьма самостоятельных граждан, способных на частной основе обеспечивать себя и значительную часть менее активного населения.

Мягко говоря, гиперкоррупция

Еще одно обстоятельство, на фоне которого должно было выходить из подполья и интенсивно развиваться отечественное предпринимательство условно можно назвать гиперкоррупцией, условно, поскольку оно имеет лишь внешнее сходство с известным в цивилизованном мире крайне опасным явлением.  У нас это - практически естественный элемент жизни, и уж в любом случае – экономических отношений. Специфическая роль отечественной гиперкоррупции основана на идеологии формально крайне низких чиновничьих зарплат, когда основное возмещение трудовых затрат происходит через систему более или менее засекреченных всевозможных льгот и привилегий, включая «теневые» регулярные и премиальные денежные выплаты (так называемые номенклатурные конверты).

С другой стороны, тоталитарное государство стремилось проникнуть во все детали поведения своего народа, предоставляя номенклатуре огромные контрольные функции, притом постоянно совершенствовало разрешительную систему, фактически стимулируя персональную «оплату услуг», достаточно откровенно выстраивая «коррупционные вертикали». Они расцвели особо пышным цветом в брежневскую эпоху и по наследству в усовершенствованной форме перешли в наши дни. Соответственно, «борьба с коррупцией» в этом контексте всегда выглядела и выглядит лишь совокупностью карательных мер по пресечению излишне ретивых чиновников, не по чину хапающих либо не умеющих достойно делиться с вышестоящей частью «коррупционной вертикали».

Элементарным проявлением служит нынешнее чиновничье нормотворчество, всегда направленное на максимальное расширение поля разрешительных функций всевозможных ведомств, наращивание числа контрольных инстанций, которым доступны экспроприационные меры и право на вполне реальную угрозу ликвидации субъекта хозяйствования. Знаменитые перерегистрации предпринимательских структур и неохватная система лицензирования (сейчас 163 вида деятельности подлежит лицензированию) создают, в конечном итоге, прекрасную потенциальную кормушку. Сие можно описывать в деталях, перебирая все без исключения ведомства – от вошедшего в мифы и народные анекдоты ГАИ до самых вершин. Но простым и емким образом может служить такой факт: при упоминании о пожарном надзоре современный предприниматель ассоциирует инспектора не с огнем и брандспойтом, а с конвертиком и «ссобойкой» (куда в зависимости от типа бизнеса пакуются продукты питания, сигареты, кассеты или что-нибудь еще полезное в хозяйстве).

Наш свободный от прав предприниматель

Приведенный «проблемный фон» служит здесь лишь той цели, чтобы показать всю наивность широко распространенной в «простом народе» и милой сердцу высокого начальства лубочной картинки, на которой, приносящий пользу исключительно родному государству, твердо поддерживающий экономическую политику означенного начальства и готовый из собственной прибыли «добровольно» обслуживать любые начальственные провалы и фантазии, представитель предпринимательский кругов подает челобитную с нижайшей просьбой о некотором – хотя бы на полпроцента – снижении налоговой нагрузки.

Конечно, это далеко не так. Серьезная задача заключается в том, чтобы в предельно быстром темпе создать политико-правовое пространство, в котором могут жить, нормально развиваться и, не боюсь этого слова, процветать отечественные предприниматели. Это вопрос той цивилизационной ступеньки, на которую сумеет подняться наша страна, жестче говоря, вопрос ее сохранения как особого субъекта международного права.

В принципе, каждая страна решает для себя вопрос об оптимальном выборе уровня государственного регулирования экономики, считаясь, однако, с общепринятыми международными стандартами, и это вполне естественно. У нас этот выбор явно смещен в антипредпринимательскую сторону. И с упомянутыми стандартами, да и с обычным здравым смыслом нынешняя власть считается крайне мало. А результат в некотором плане суммируется в недопустимо низком уровне естественных инвестиций – и внутренних, и внешних.

Описанный выше «проблемный фон» в течение последнего семилетия фактически усугубляется. Предпринимателю необходимы высокие гарантии неприкосновенности его собственности. Не может быть и речи о внесудебной экспроприации какой-либо собственности по воле чиновника исполнительной власти. Что невозможно реализовать без сильной и независимой судебной ветви власти, которую никто не посмеет накачивать антигосударственными по сути установками на непременное решение всех споров пользу государства. Надо уходить от законов и подзаконных актов, удобных только для тех же исполнительных чиновников, что опять-таки невозможно, если нет сильной и независимой законодательной ветви власти, реально считающейся  с общественным мнением и реально контролирующей деятельность остальных ветвей власти. Тем более, в сфере экономики совершенно недопустим декретно-указный стиль, который, как правило, вообще недоступен общественному контролю на стадии подготовки проекта и практически не допускает корректировки до наступления негативных последствий. Иначе не остановить бегство из страны мозгов и капиталов, не остановить окончательное скатывание Беларуси на задворки мировой экономики.

Ныне действующая политическая система страны не годится для создания нормального политико-правового пространства для предпринимательской деятельности и имеет очевидную тенденцию становиться все менее приемлемой. Это, можно сказать, главный вывод из многолетних наблюдений за ситуацией, развитие которой довольно точно предсказывалось автором этих строк много лет назад. Системный дефект заключен в фактически разрушенном контрольно-корректировочном механизме относительно президентской ветви власти. И никакими косметическими мерами этот дефект не исправить, никакими мелкими вариациями налоговой нагрузки и ласковыми собеседованиями с отдельными группами наших или зарубежных предпринимателей наши экономические условия нельзя сделать инвестогенными. Унаследованные от советского периода болезни экономики, ставшие одним из важнейших факторов молниеносного развала СССР, загоняются внутрь и обостряются, и легко может быть преодолена красная черта необратимого впадения нашей страны в цивилизационную кому.      

И немного о БСП

Белорусский Союз предпринимателей практически с самого начала своей деятельности предупреждал об опасностях такого рода. Причем не просто предупреждал, а предлагал конкретные разработки и проекту нормативных документов, направленных на преодоление многих элементов «проблемного фона». Подчеркиваю, что эти действия никогда не носили сугубо персонифицированной формы и не были связаны с какой-либо борьбой за конкретную властную позицию. Речь шла о стратегии оптимального развития предпринимательства и о том политико-правовом пространстве, в котором оно будет не только выживать и доживать, на и развиваться до конкурентного уровня в европейском масштабе.

Активное участие в оценке проектов законов в Верховном Совете и постановлений правительства в первой половине 90-х давало свои плоды. Были заторможены многие неблагоприятные законотворческие движения, по нашим проектам весной 1994 года были подписаны знаменитые постановления Совмина №№ 327, 395, 427, небывало расширившие круг гарантий предпринимательской деятельности. Не стану перечислять всего, подчеркну только, что в принципиальном плане накапливающиеся и усиливающие друг друга дефекты законотворчества последних лет сделали во многом бессмысленной стратегическую защиту предпринимательства на уровне сражения с отдельными «ветряными мельницами». Появившийся в конце 1999 года печально знаменитый 40-декрет, позволяющий президенту изымать с помощью простого распоряжения любую собственность субъекта хозяйствования, - своеобразный апофеоз антипредпринимательской политики и сильнейший генератор упомянутых ранее экспроприационных ожиданий. Такие движения подобны подбрасыванию кусков льда в постель человека, переживающего тяжелую пневмонию. Сама система, считающая возможным их совершать, для нормального развития предпринимательства категорически непригодна.

Обращаясь к более приземленным вопросам, подчеркну, что, наряду с попытками стратегической защиты предпринимательства как подсистемы нашего общества даже в столь неблагоприятное время, БСП проводит акции защиты и другого уровня – касающихся отдельных субъектов хозяйствования или групп предприятий и частных предпринимателей. Нельзя не отметить, что многие из них, основанные на прямом диалоге с соответствующими администрациями либо на прямых «информационных атаках» в СМИ, приводят к успеху, хотя следует понимать, что в силу общих условий нашего существования такие успехи не всегда устойчивы, и с рецидивами административного рвения (иногда с явно коррупционной основой) приходится бороться снова и снова.

Наконец, еще один уровень нашей работы с членами БСП можно назвать образовательныо-консультационным. Это весьма полезные семинары по свежайшим дополнениям в законодательство, специальные консультации юристов-хозяйственников и бухгалтера, бесплатное распространение новой литературы, посвященной отдельным аспектам предпринимательской деятельности. Для широкого круга предпринимателей, не обязательно членов БСП, организована «горячая линия» (тел. 2066277) -  что-то вроде юридической скорой помощи. Программы этого уровня осуществляются в тесном сотрудничестве с Международной Финансовой Корпорацией, благородно оказывающей помощь в чрезвычайно трудный момент жизни для БСП и всего белорусского предпринимательства.